Свет пройди, — нигде не сыщешь,
Не случалось видеть мне
Дружбы той святей и чище,
Что бывает на войне.
Свет пройди, — нигде не сыщешь,
Не случалось видеть мне
Дружбы той святей и чище,
Что бывает на войне.
Турианец сидел в «Логове Коры». Гаррус не любил это место. Но они говорили тут, сидели на этом самом месте.
Турианец долго думал, молчал. Бой был выигран. Бой, но не война.
Какое-то время Гаррус еще не придет в себя, после потери друга. Она так и не рассказала ему историю своей жизни. Она обещала, но этого, «другого, подходящего раза», так и не случилось.
Он потерял её.
И всё-таки, где-то в глубине души он чувствовал, что она жива.
Она не могла бросить его здесь, бросить вот так.
Он знал — они еще встретятся.
Он вышел первым и подал ей руку.
Она, смущаясь, сделала реверанс, и положив свою руку в его аккуратно вышла.
Он улыбнулся, а она была готова к бою, возможно к последнему бою в её жизни.
Хотя в этом она уж очень сильно сомневалась.
Резервное время предусматривается на всех стадиях военного планирования и поэтому, если бы сверху не вносились соответствующие поправки, невозможно было бы сделать ни шагу. Каждый и на каждой стадии требует для себя резерва во времени, и сумма этих резервов обычно сводит на нет весь план.
Как прошёл он, Вася Тёркин,
Из запаса рядовой,
В просолённой гимнастёрке
Сотни вёрст земли родной.
До чего земля большая,
Величайшая земля.
И была б она чужая,
Чья-нибудь, а то – своя.
Когда грань перейдена, любовная связь становится такой же прозаичной, как дружба. Пламя обожгло их и перекинулось на другую часть леса; оно оставило лишь чувство ответственности и одиночества.
Война была такой же далекой и абстрактной, как две мухи, сражающиеся насмерть под сводами огромного безмолвного собора. И такой же нелепой.