Да, мечтал, а вышел кукиш,
Эпитафией на прах мой.
Милосердия не купишь,
Не измеришь тетрадрахмой.
Да, мечтал, а вышел кукиш,
Эпитафией на прах мой.
Милосердия не купишь,
Не измеришь тетрадрахмой.
Если девушка всё время думает о том, что у неё нет денег, откуда ей взять время для любви?
— Алан? Дармоед, живущий у тебя в подвале?
— Эй, многие известные люди начинали в подвале.
— Нет, многие известные люди начинали в гараже. А вот многие серийные убийцы начинали в подвале.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
Хвала тебе, о аленькая прорезь,
Мерцающая в гнездышке своём!
Хвала тебе, о в счастие проём,
Мою отныне утоливший горесть!
О прелесть-дырочка, опушена
Кудряшками нежнейшего руна,
Ты и строптивца превратишь в овечку;
И все любовники перед тобой
Должны б колени преклонять с мольбой,
Зажав в кулак пылающую свечку.
— Вот, Василий Иванович, мужики сумлеваются: ты за большевиков али за коммунистов?
— Чего?
— Это... Я спрашиваю, вы за большевиков, али за коммунистов?
— Я за Интернационал!
У холостых мужчин иногда бывают угрызения совести. У женатых мужчин для этого есть жёны.
... Найдя некую безоблачную зону — опасайся солнечного удара, ибо легко и даром в жизни даются только неприятности.