— Но что делать, если ты понял, что совершил величайшую грёбаную ошибку в своей жалкой дурацкой жизни?
— Похоронить это в подсознании и забыть об этом?..
— Но что делать, если ты понял, что совершил величайшую грёбаную ошибку в своей жалкой дурацкой жизни?
— Похоронить это в подсознании и забыть об этом?..
— Нельзя вскрывать чужие письма. Это преступление.
— Прямо так и вижу – я в списке смертников, в ожидании смертельной инъекции. Массовый убийца, который прикончил 48 младенцев и сожрал их, спрашивает, за что меня казнят. И я говорю – «за то, что вскрыл письмо Бена».
Не все из нас сексуальные хищники! На самом деле, единственное, что мы предпочитаем видеть в коже — это хороший роман 19-ого века!
— Подумайте: вы на самом деле не хотите, чтобы я пришел, правда? Мне нужно быть под воздействием наркотических препаратов уже только для того, чтобы прийти. Я буду пьян, я буду скучать, не говоря уже о том, что буду выглядеть лучше, чем невеста. Я оскорблю всех лесбиянок, я прерву церемонию танцем на столе, неизбежно перетрахаю всех симпатичных парней: геев, натуралов и неопределившихся. И, наконец, я засну голый, ворча о дешевой выпивке. Вы потеряете достоинство, друзей и последнюю рубашку, расплачиваясь за ущерб. Черт, я вам одолжение делаю, уезжая из города...
— Счастливого пути!
И ты обернулся... и улыбнулся... и тогда я понял, почему Дэбби зовет тебя Солнышком.
— Но у него уже есть бойфренд!
— Да?
— В некотором неопределенном, необщепринятом смысле, да.
Этим не прославишься. Я имею ввиду, его картины не будут висеть в художественной галерее, он не будет играть в Каргене-Холле, но в том, что касается заботы о людях, когда-то знает, что тебе нужно, лучше тебя самого — в этом он просто грёбаный Пикассо.
В каждом из нас сидит уверенность, что мы не заслуживаем того, чтобы нас любили. Мы влюбляемся в кого-то, кого не можем заполучить и кто никогда не полюбит нас. И мы мечтаем о том дне, когда он вдруг осознает и поймёт, что он теряет и все наши мечты сбудутся. Только этот день никогда не настанет. И прежде чем ты опомнишься, уже наступает твой сороковой день рождения, пятидесятый, а ты всё ещё один.
Проблема совершенства в том, что оно не способно признать ничего, что хоть немного совершеннее, чем оно само.