Совесть может быть не громкой,
может в знак протеста
взять и вытолкать с котомкой
с тепленького места.
Совесть может быть не громкой,
может в знак протеста
взять и вытолкать с котомкой
с тепленького места.
— Корабли потонули? Что задумался?
— Решил сжечь корабли. Чтобы не огорчали. На то, что уже испорчено, обычно не смотрят.
Я устал. Устал от лжи. Ложь с хвостиком, ложь без хвостика. Лжи много.
Кто-то врет, но не несет ответственности. Указываю на ложь, но меня считают лжецом. Я стал жертвой. Стал добычей.
Знаешь, людям нравится врать. Если бы люди не врали, умерли бы от скуки. Не было бы истории. Не было бы судов и полицейских участков.
Поэтому никто не доверяет друг другу
— Но, для того, чтобы кому-то помочь, для того, чтобы спасти кого-то, соврать можно...
— Так мы и портимся. Все мы.
— Человек рождается с трудностями. Никогда не было мира без лжи. И отныне не будет.
Но, если мы будем говорить, зная об этом, будем жить, зная об этом — сможем уберечь себя.
Угнетать ближнего куда легче, если ничего не знаешь о нем. Совесть тогда не мучает...
Совесть — удивительная штука. Она создает иллюзию, что мир не так плох, как о нем следовало бы думать. Совесть говорит человеку: «Ты плох!» И тебе сразу же кажется, что вся проблема в тебе. Ты начинаешь приглядываться, смотришь на себя с пристрастием, видишь скрытые от других свои слабости и изъяны. Разумеется, в такой ситуации ты кажешься себе плохим.
Но стоит переключить внимание, посмотреть вокруг, и ты понимаешь: окружающие тебя люди и их мир – вот, что по настоящему ужасно! Ты видишь пороки там, куда ты смотришь, – смотришь внутрь себя и находишь их в себе, смотришь вокруг и находишь в других. Совесть заставляет тебя смотреть внутрь. Совесть делает тебя порочным. А ненависть – благородным. Да, это звучит странно, но это так. Именно так!
Совесть не применяется к тому, что делается в пользу объекта; в любовном ослеплении идёшь на преступление, совершенно в этом не раскаиваясь.
Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону.
— Совесть есть?
Совесть у меня была и мне стало стыдно.
— Есть, — заключил Наавир, хохотнул и добавил, — вот и мучайся.