Если она из-за тебя пыталась покончить с собой, это не значит, что она не хочет тебя видеть!
— Мишель...
— Отвали, Тони.
— Это я, Кэсси.
— Чокнутая сука.
— Да...
— Ничего не ест.
— Да... Мишель, твоя мама возвращается сегодня, да?
— Завтра.
— Сегодня ведь 13, да?
— Завтра!
Прости, Малькольм, за то, что я сказала, что у тебя большой член. Теперь я вижу, что ошибалась.
— Скажи, что любишь меня.
— Ты знаешь, что я люблю тебя.
— Нет, скажи это так, как будто ты готов умереть ради меня, будто всё остальное не важно, будто жизнь без меня бессмысленна, будто тебя это хоть чуть-чуть волнует... Ну, давай!
— Ну так и есть... да ладно тебе.
— Неверный ответ.
Она ушла. Навсегда. Холод расставания стал ее прощальным подарком. Она сделает это осколком обсидиана. Сам ее научил. Тоньше лезвия, острее стали. Она была права. Без сомнения. Сколько ночей они провели в спорах «за» и «против» самоубийства с глубокомыслием философов, обряженных в смирительные рубашки! Утром мальчик не сказал ни слова и только, когда они собрались отправиться в путь, обернулся, посмотрел на место их стоянки и прошептал:
— Она не вернется?
— Нет, — ответил он.
Меня предупреждали об этом ещё до замужества. Моя бабка с улицы Гренель-Сен-Жермен вышла замуж за рыжего, и половина детей у нее родилась с волосами такого же цвета, как у мужа. Так вот, она говорила мне: «Знаешь, малышка, самоубийство — это как морковные волосы. Чистая случайность. Одни ее избегают. Другие — нет».
Cлайд с цитатой