Шелковое платье цвета алого заката,
Дарит мне мотивы что поет моя душа.
Сердце пишет строки посылая к черту разум,
Напевая день за днем неземная Лейла-Ло.
Шелковое платье цвета алого заката,
Дарит мне мотивы что поет моя душа.
Сердце пишет строки посылая к черту разум,
Напевая день за днем неземная Лейла-Ло.
Берег обнимает потихоньку прибой.
Я обниму тебя на фоне алого заката,
Моя Лейла-Ло, нежная Лейла-Ло.
В тебе нету горячего сердца,
Но есть холодная честность,
Цепляющая вмиг без ожиданий.
If I were you, holding the world right in my hands,
The first thing I'd do, is thank the stars above,
For the ones I love,
Take a breath and enjoy the view.
Так много богов и религий на свете, так много дорог, что кружат и петляют, и всё же единственное, в чём нуждается этот скорбный мир, — искусство быть добрым.
Та, которая будет всегда со мной;
Рука в руке и к спине спиной.
И даже если против весь мир.
С ней я неуязвим, и любой приму бой.
Любовь — это образ Бога, и не безжизненное Его подобие, а живая сущность божественной природы, лучащаяся добротой.
Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.