Джилл, милая, прости, что я наставил на тебя пистолет и обещал выбить тебе мозги.
— Кажется, вместо того, чтобы отпускать людям грехи, мы только что... прибавили к ним новый...
— Грех на грех даёт прощение.
Джилл, милая, прости, что я наставил на тебя пистолет и обещал выбить тебе мозги.
— Кажется, вместо того, чтобы отпускать людям грехи, мы только что... прибавили к ним новый...
— Грех на грех даёт прощение.
Мы с вами слишком нетерпеливы и слишком непримиримы. Мы не умеем ждать результатов своих трудов, нам нужна победа — и немедленно! И прощать тех, кто не может быть с нами, мы тоже не умеем.
— О Сэли, прости меня, родная!
Пусти меня и только не психуй,
И если я тебя еще хоть разик обману
Тогда пускай отвалится мой...
— Ладно, входи, только перестань орать!
— Мне упасть на колени и молить о прощении?
— Не знаю. Подумаю об этом, когда по ошибке сделаю минет другому мужику.
— Разумно. Ты быстро заметишь, что у него маленький, кривой, необрезанный.
— Очень мило! Иди в кровать!
Другая книга рассказывала о морских сражениях последней большой войны с викингами. Я часами рассматривала рисунки кораблей, разбиралась, как называется какой парус или веревка, пыталась понять, как стреляет оружие — что-то внутри отзывалось, когда я читала про кровавые битвы, летящие по небу облака стрел и горящие на воде обломки кораблей. Тин мне не мешала до тех пор, пока однажды я не сообщила, что к нашему забору пришвартована чья-то чужая коза.