Единственная разница между бездарной попсой и бездарным андеграундом в цене. Первое – стоит дорого. Второе – не стоит ничего.
Я всегда держу в голове, что сперва идет фильм, а следом – музыка.
Единственная разница между бездарной попсой и бездарным андеграундом в цене. Первое – стоит дорого. Второе – не стоит ничего.
«Битлз» — группа, которую нельзя не брать в расчет. Они слишком большие. И так стыдно, что Америка отправляет к ним [в Англию] «The Monkees» — боже, это убивает меня. Стыдно, что Америка такая глупая, что породила нечто подобное. В Штатах есть стоящие коллективы, которые голодают и из последних сил пытаются пробиться — а тут появляются эти феи.
Популизм — наш опиум. Политики сладко врут. Люди принимают эту ложь с радостью. Это правда — мучительная. А популизм — хоть на мгновение снимает боль.
Я думал, что в Великобритании много чуваков, которые умеют играть, но не чувствовать. Но я очень удивился, что это не так, — особенно когда услышал Эрика Клэптона. Это было так странно, я подумал: «Боже!» И каждый раз, как мы с тех пор встречаемся, мы говорим только о музицировании.
Социальная пирамида не лучший способ упорядочить вещи. В классическом оркестре все организовано так: есть композитор, дирижер, руководители разных отделов, парень с трубой и так далее. Поток информации опускается вниз. И этот трубач никогда не наваляет тому, кто сверху.
Однажды я сказал: «А не сжечь ли мне гитару сегодня…» И все такие: «Да, да! Будет круто!» И я взрастил в себе гнев, чтобы суметь сделать это. Я не знал, что это гнев, пока они мне не сказали. Думаю, каждому нужно пространство, чтобы дать себе волю. Моим пространством стала сцена.
Большинство других исполнителей старались донести до слушателей себя, а не песню, мне же на это было наплевать. Для меня главное было — песня.
С помощью музыки мы гипнотизируем людей, низводя их до примитивного уровня, и там, находя их самое слабое место, ты можешь им вбить в голову все, что угодно.
Для меня музыка не сдохла, но душок от нее уже идет. Музыка больше не вызывает трепет, как это было раньше. Когда-то отношение к ней было почти что религиозное, сейчас – исключительно потребительское. Музыка слишком долго была важна, вечно так продолжаться не могло.