Старушкам деревенским не в укор
Пустопорожний, праздный разговор.
Прискорбно слышать, как мужи во власти
На всю страну несут лукавый вздор.
Мир истекает кровью
Власть в руках палачей.
Закрыты больницы — для нищих сословий
Давно не хватает врачей.
В прайсах церковных торговцев,
Расценки на наши мечты.
Детей учат пошлости, вместо свободы
Скажешь, причем здесь ты?
Сила — самый слабый и недолговечный из инструментов. Побежденный ей, конечно, покорится но будет лишь ждать момента, чтобы освободиться.
Если меня что-то гложет, беспокоит, я не держу это в себе, умею выговариваться. Поэтому меня окружают люди, которые могут меня слушать хотя бы первые часа полтора.
Я давно избавилась от иллюзий и надежд, что кто-нибудь полюбит меня такой, как я есть, и теперь вместе с данью восхищения и цветами спокойно принимала деньги — это была плата за мое умение притворяться. Я была уверена, что окончу дни мои, так и не познав любви, но не всё ли равно? Любовь и власть стали для меня неразличимы.
Небольшой городок — это место, где женщина часами разговаривает по телефону, набрав ошибочный номер.
Власть — это растление. Спущенный с цепи зверь, скрытый в душе человека, ищет жадного удовлетворения своей извечной человеческой сути в побоях, в убийствах. Я не знаю, можно ли получить удовлетворение от подписи на расстрельном приговоре. Наверное, там тоже есть мрачное наслаждение, воображение, не ищущее оправданий.
Вектор развития нынешней власти совершенно неосоветский: нет людей — а есть винтики, обязанные беспрекословно воплощать в жизнь политические авантюры тех, кто присвоил власть, и у этих «винтиков» нет права ни на что, включая достойную смерть.
Cлайд с цитатой