Я вижу их боль. На каком-то уровне я даже понимаю их боль. Но я просто не могу её почувствовать.
Никогда не понимал отношения людей к смерти. Почему бы просто не оставить все как есть?
Я вижу их боль. На каком-то уровне я даже понимаю их боль. Но я просто не могу её почувствовать.
Никогда не понимал отношения людей к смерти. Почему бы просто не оставить все как есть?
— Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам.
— Но для убийства все равно не может быть оправдания.
— Нет. Конечно, кроме одного. Спасение невинной жизни.
Если бы кто-то мне сейчас крикнул: «Обернись, он сзади! У него пистолет!» — я бы только устало пробормотал в ответ: «В очередь».
Это неизбежно. Я рассчитывал на тебя, на нас... Но вынужден смириться, я всегда буду один.
— Не могу поверить, что он убийца. Удивительно, как просто скрыть от людей свою настояющую сущность.
— Не так уж и просто.
Школа. Замкнутый мирок, сочетающий в себе всё лучшее от федерального трудового лагеря и птицефермы третьего мира. Просто чудо, что я выпустился, никого не убив.
— Эмоциональная вовлеченность — это неправильно.
— Ты всегда так говоришь!
— И отец так говорил.
— А еще он говорил: «Добивайся того, чего хочешь добиться».