Ты дал мне вечность за считанные дни...
И ты спокойно вздохнёшь,
Что никуда я не делся.
Я надеялся одеться и смыться,
Встать,
Но почему-то не увидел в этом смысла.
И захотелось зависнуть
С тобою
На целую вечность.
Я, как радий руками держа,
Заражаюсь ради тебя
Этой радиацией чувств.
Я хочу сказать, что наступит время, когда мы все умрём. Жизнь была до людей, будет она и после. Это может случиться завтра, а может и через миллион лет. И, когда мы умрём, некому будет помнить о Клеопатре или Мохаммеде Али, или о Моцарте, не говоря уже о нас. Забвение неизбежно.
— Пойдём в кино?
— Что? Эм... Я свободна только в выходные, и...
— Нет, пойдём сейчас?
— А вдруг ты серийный убийца?!
— Да, это вполне возможно... Давай же, Хейзел Грейс, рискни.
— Ты что? Это же ужасно!
— Что?
— Ты что, считаешь это круто, что ли? Ты всё испортил.
— Всё?
— Да, всё. А так всё было хорошо. Без гамартий никак нельзя? Твоя похожа в том, что у тебя рак, но ты готов обогащать табачные компании, чтобы заполучить ещё рак. Ты знаешь, невозможность дышать ужасно. Действительно ужасно.
— Гамартия?
— Фатальный изъян.
— А-а, фатальный. Хейзел Грейс, они не вредят, пока ты их не зажёг.
— М?
— Я не зажигаю. Это — метафора. Ты вставляешь вещь, которая убивает между зубов, но не даёшь возможности убить тебя. Метафора.
— Айзек, мне очень жаль. Хочешь поговорить об этом?
— Нет, я хочу плакать и играть в видеоигры.
В эти последние ночные часы мне пришла мысль ослепить себя, чтобы не видеть больше ничего, чтобы вечно внутренним взором созерцать только эти золотые глаза. Я обернулся, я хотел помчаться назад и закричать:
– Нет-нет, я не оставлю тебя!
И все-таки я не сделал этого, а пошел дальше своим путем, день за днем, ночь за ночью, как все. Но вечерами, когда звездная ночь становилась серебристо-синей, я садился к роялю и играл «Лунную сонату». При этом я был совершенно спокоен, а мое сердце переполнялось счастьем; все-таки то, что я сделал, было правильно. Так я могу любить ее вечно, так она хозяйка моей жизни! Кто знает, что случилось бы, не уйди я. Снова и снова под звуки рассыпающихся серебристым дождем триолей я чувствую, как она подходит ко мне и освобождает меня от страданий и забот; я снова слышу ее голос, напоминающий мне матовое золото, усыпанное розами: «Идем домой…»
Я закрываю вновь глаза и за слезой бежит слеза,
Я поглощён опять тобой -
Своей единственной тоской...
Cлайд с цитатой