Эта музыка ласкала и терзала. Она напоминала каждому о хрупкости его существования, о его потребности в нежности, окрашенной горечью — результатом ошибок и неудовлетворённости, составляющих жизнь человека.
... он терпеть не мог одиночества в физическом смысле этого слова, в то время как с детства обрёк себя на одиночество моральное и смирился с ним.
Они действительно смеялись над одними и теми же вещами, они, столь разные, если говорить об их образовании, об их образе жизни; а этот ребяческий смех являлся лучшим паролем для настоящего союза между мужчиной и женщиной, чем все эти эротико-сентиментально-психологические объединения, как бы их ни превозносила пресса.
... она любила то, что он считал себя сильным и способным её защищать, и то, что он действительно мог это сделать, если потребуется.
Неужели это свойство влюблённости, спрашивал он себя. Это стремление рассказать другому обо всём, что с тобой произошло; эта уверенность, что всё, произошедшее с тобой, для другого интересно и увлекательно?
... будучи неспособен разделить столь непонятное веселье, всегда готов был разделить печаль.
Одиночество уходило, а на его место приходило осознание бесполезности собственной жизни, отсутствия у него жизненных сил, способности к сопротивлению, реализма оценок, прилив исступленного, ребяческого желания быть любимым, и всё это вдруг показалось ему слишком трудным, слишком тяжким.
... как мало людей гордится собственным вкусом и сколь немногие по-настоящему преданы своему идеалу.
... По крайней мере, он будет знать, из-за чего страдает и из-за кого, а это уже огромное преимущество, которого он, разумеется, не сможет оценить.
Cлайд с цитатой