Кассандра Клэр. Город костей

Клэри с нежностью прижала его к груди.

– Бедняжка! – ласково приговаривала она, словно обращалась к домашнему любимцу. – Все будет хорошо. Я обещаю…

– Чего ты его жалеешь? По-моему, Саймон впервые в жизни оказался так близко от девичьей груди, – ехидно заметил Джейс.

0.00

Другие цитаты по теме

— Отойдите, примитивные! — Джейс деликатно отстранил Клэри, извлек из кармана стило и подошел к двери.

Саймон смотрел на молодого человека с отвращением — даже самые горячие вампирши не заставят его подружиться с таким типом!

— Редкий кадр, — шепнул Саймон Клэри. — Как ты его терпишь?

— Он спас мне жизнь.

— Это оружие. Я хочу его.

— Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе.

— Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить.

— Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

— Я… — Она застигла его врасплох. Клэри вспомнила, как он был удивлен, когда она оттолкнула его в Поместье. — Хорошо, все. Буду серьезен. Кларисса, я здесь, потому что хочу, чтобы ты отправилась со мной.

— Куда?

— Пойдем со мной, — сказал он, а затем добавил, — и Себастьяном. И я все объясню.

На мгновение она замерла, ее взгляд замер на нем. Серебристый лунный свет обозначил кривую его рта, форму скул, тень ресниц, дугу горла.

— В последний раз, когда «я пошла куда-то с тобой», я потеряла сознание и, очнувшись, оказалась в центре обряда черной магии.

— Интересно… — сказал удивленный голос и Клэри быстро отстранилась от Джейса, чтобы увидеть Магнуса, который стоял в зазоре между двумя деревьями.

Его высокая фигура появилась в лунном свете; он сторонился чего-то и был одет в превосходно сшитый черный костюм, который выглядел как капля чернил в темнеющем небе.

— Интересно? — отозвался эхом Джейс.

— Магнус, что ты здесь делаешь?

— Пришел за тобой, — сказал Магнус. — Есть кое-что, что, я думаю, ты должна увидеть.

Джейс закрыл глаза, моля о терпении.

— МЫ ЗАНЯТЫ.

— Быть вместе. Иначе — никак. Иначе нельзя находиться рядом, даже в одной комнате. Я не выдержу. Лучше будь мне братом, чем вообще никем...

— Буду пассивно смотреть, как ты встречаешься с другими парнями, влюбляешься, выходишь замуж?.. — Голос Джейса звучал натянуто. — Буду умирать понемногу каждый день?

— Интересно… — сказал удивленный голос и Клэри быстро отстранилась от Джейса, чтобы увидеть Магнуса, который стоял в зазоре между двумя деревьями.

Его высокая фигура появилась в лунном свете; он сторонился чего-то и был одет в превосходно сшитый черный костюм, который выглядел как капля чернил в темнеющем небе.

— Интересно? — отозвался эхом Джейс.

— Магнус, что ты здесь делаешь?

— Пришел за тобой, — сказал Магнус. — Есть кое-что, что, я думаю, ты должна увидеть.

Джейс закрыл глаза, моля о терпении.

— МЫ ЗАНЯТЫ.

— Земля вызывает Клэри! — окликнул Джейс. — Где ты витаешь?

Прямо у него за спиной заходящее солнце опускалось в реку, поэтому лицо Джейса было в тени, а золотые волосы нимбом сияли вокруг головы.

— Извини.

— Ничего. — Он слегка коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. — Порой ты полностью уходишь в свои мысли. Видимо, там так интересно, что хочется за тобой последовать.

«Ты и так там», подумала Клэри. Ты все время живешь в моих мыслях.

— Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части.

— То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени.

— Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

— Ну вот, сейчас ты подойдешь ко мне, сорвешь с себя рубашку и приложишь мне ее к ране.

— Слушай, если хочешь, чтоб я разделся, просто попроси!

— О, Боже, я просто ходячее клише, — произнес он с отчаянием. — Почему мне не всё равно? Ведь если отец решил, что ненавидит меня из-за того, что я гей, он не стоит моих переживаний, верно?

— Не смотри на меня, — сказал Джейс. — Мой приемный отец был массовым убийцей. А меня все еще волнует, что он подумал бы. Это то, на что мы запрограммированы. В сравнении с моим отцом твой, всегда казался отличным.

— Конечно, он любит тебя, — ответил Алек. — Ты гетеросексуал, и на тебя не возлагали Большие Надежды.

— Вероятно, они напишут это на моей могиле. «Он Был Гетеросексуалом и Не Подавал Больших Надежд».