— Правительство, Сектор 7.
— Не слышал…
— И не услышите.
— Правительство, Сектор 7.
— Не слышал…
— И не услышите.
— Здесь? Да ты что! Ты же обещал оплатить пол-машины, а не пол-развалюхи!
— Я в твоём возрасте любой тачке был бы рад.
— Давай я тебе кое-что объясню. Смотрел «40-летнего девственника»? Отлично. Это его тачка. А эта — 50-летнего.
— Сколько?
— Ну… Тачка, можно сказать, полу-антикварная… Да ещё покрышки, окраска по спец заказу…
— Краска-то выцвела.
— И поэтому выцвела?
— Это же твоя первая машина, тебя не понять… Пять штук!
— Больше четырёх не дам, простите…
— Малыш, всё, вылезай из машины.
— Нет, вы сказали «машины выбирают водителей»!
— Тогда они не выбирают тех, у кого отцы — скупердяи.
— Если бы произошло какое-то вторжение...
— Да.
— ... типа инопланетное.
— Власти сразу бы сообщили. Точно.
— Да, власти дали бы нам знать.
— Да, это же Америка.
— Что? А, да. Это один из признаков того, что мы живем в свободной стране. Здесь ничего не скрывают...
— Верно, да.
— ... сразу говорят: «Лежать, руки за голову».
Радищев — не писатель, он — родоначальник и основоположник. С него начинается длинная цепочка российского диссидентства. Радищев родил декабристов, декабристы — Герцена, тот разбудил Ленина, Ленин — Сталина, Сталин — Хрущева, от которого произошёл академик Сахаров.
«Как я понимаю, сие означает, что ты еще не познала радостей материнства?» — спрашиваю я ее.
«Я должна родить в июле, — отвечает она. — Еще вопросы есть?»
«Да, — говорю я. — Когда ты отказалась от мысли, что приносить детей в этот говённый мир аморально?»
«Когда встретила мужчину, который не говно», — отвечает она и бросает трубку.