Ольга Громыко. Верность до гроба

Другие цитаты по теме

– А вы меня напугайте, – улыбнулась я. – Самим-то не страшно ночью возле леса сидеть? Неужто там никаких страховидл не водится?

Дедок не заставил себя долго просить, напротив – прервать поток его красноречия оказалось куда сложнее.

Страховидл в округе водилось такое количество, что я только диву давалась, как в селе вообще остался хотя бы один живой человек. Вампиры кружили над Замостьем целыми стаями, через него же проходили миграционные пути упырей и вурдалаков, покойники и те не желали спокойно лежать в могилах, ночами требуя впустить их обратно в дом или хотя бы вынести им стопку самогона. На описании сотенных косяков нетопырей («так крыльями и хлопают, так зубишшами и скрежещут!») я сдалась, тем более что нацыга наконец замолчала. Наверное, тоже испугалась такого обилия чудищ.

И в конце концов понимаешь, что никто не способен по-настоящему думать ни о ком, даже в часы самых горьких испытаний. Ибо думать по-настоящему о ком-то — значит, думать о нём постоянно, минута за минутой, ничем от этих мыслй не отвлекаясь: ни хлопотами по хозяйству, ни пролетавшей мимо мухой, ни приёмом пиши, ни зудом.

Если человек прикидывает планы на завтра, умирать сегодня он определённо не собирается!

Mысль о самоубийстве — это великое утешение: при поддержке её пережиты многие ужасные ночи.

(Мысль о самоубийстве – сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи.)

Я всегда говорю, что думаю, и думаю, что говорю.

– Так это и есть сестра нашего Теда? Он нам про вас столько рассказывал!

– Ничего, я про него тоже расскажу, – пообещала Лика, и Дэн понял, что Теодор волновался не зря.

Каждая мысль — как бы легкий удар по куску железа, под которым мы понимаем наше тело, и так это железо постепенно превращается в то, чем мы желаем быть.

Ни одна мысль, если ее не питать, не устоит перед временем.

Что останется от моей личности, если у нее изъять все мои мысли?

Ярость и ненависть способны невероятно концентрировать мысли.