Мимо россыпи поселений, себя называющих «Наши»,
Мимо гонки за миражами, мимо лидеров и отставших,
Мимо грохота всех свобод, мимо слепящих вспышек.
Курсом на тишину, в ней возможно хоть что-то услышать.
Тебя кто-то зовёт за окном из тёплой кровати за город.
Там за рекою далёкой разносится музыка нашего табора.
Страшнее дождя и грозы звенит тишина не покинутых комнат,
Электронные звуки готовых ответов страшнее призывного горна.
Пришел с пустыми руками, затерто до дырок былое новье,
Но неизмеримо деньгами и цифра незримая, что он себе приобрел.
Не важно, как мы живем и умираем, конец у всех один — тишина. Все наши надежды, мечтания, становятся эхом недосказанной истории. Но если повезет, наши истории будут жить. Наша песня будет играть в сердцах тех, кто нас любил и помнит.
Удивительно хороша лунная ночь в пустыне! Испытываешь непередаваемое чувство душевного спокойствия и умиротворения. Абсолютно не ощущаешь никакой тревоги или страха. Это вам не в ночном лесу, где вдруг неожиданно сучок треснет, или зашумит ветер в ветвях деревьев. В пустыне ночью звуков мало, по большей части — тишина, которую нарушают только трели цикад. Конечно, насладиться настоящей тишиной можно лишь в том случае, если отойти от буровой на приличное расстояние, чтобы не слышать рокота дизеля. Звезды в пустыне очень большие, мохнатые и висят так низко, что кажется, если найти достаточно высокий бархан и хорошенько подпрыгнуть, то можно вполне звезду достать... Вот такие мысли навевает ночь в пустыне.
Пальцами напишем «Хэппи-энд» на пыльном экране,
Небеса откроют ворота и нас с тобою не станет.
Когда за окном поют птицы, это нормально. Когда Патси Клайн — уже нет.
Шум машин за окном — это уже неприятно. И от концерта в ре-миноре для фортепьяно Шопена легче не станет.
Cлайд с цитатой