Здесь жили глупые грубые сукины дети, которые думали, что могут нанять смерть как легавого для фирмы.
Теперь, когда у меня больше времени для себя, я могу понять, что меня удерживает. Это не нитка, как я думал, тонкая нитка воздушного шарика, нитка, которая может порваться и дать мне улететь в небо. Это сеть, которая иногда тесно опутывает меня, а иногда растянута в небе между деревьями, телефонными столбами и домами, но она всегда вокруг, и я всегда под нею.
Тетушка Мария целый день ест конфеты, читает любовные романы и гадает по картам, липким и испачканным в шоколаде. От нее исходит тяжелый сладкий дух. Печальный и неумолимый, он изливается из нее, словно пена. Vecinos боятся этой сладости, которую они с фатализмом относят к разряду стихийных бедствий вроде землетрясения и вулканов. Они называют это «Сахар Марии». В один прекрасный день он может растечься и превратить город в торт.
Я замечаю, что если что-то остается на подносе или в стакане, то официанты ссыпают или сливают это в баки — одни для жидких, другие для твердых отходов. После того как мы прошвырнулись и слопали все, что могли, нас собирают на балконе, выходящем на главные ворота, где толпятся в ожидании бедняки из Марракеша. А. Дж. обращается к нам с краткой речью о том, как важно поддерживать в сознании туземцев сильный благородный образ, и в этот миг панель в стене по одну сторону ворот откатывается, и вылезает огромный фаллос, писающий мартини, супом, вином, кока-колой, гренадином, водкой, бурбоном, пивом, горячим ромом с маслом, розовым джином, коктейлем «Александр», глинтвейном, кукурузным виски в корыто длиной сорок футов с надписью ВЫПИВКА. Из панели по другую сторону ворот выпирает резиновая задница, извергая запеченную треску, селедку, утиную подливку, мясо со специями, персиковое повидло, сиропы, соусы, джем, жирные кости и хрящи в корыто с надписью ЖРАТВА. Вопя, клацая челюстями, истекая слюной, толпа кидается к корытам, зачерпывая еду и питье обеими руками. Облаками поднимается рвотный запах.
Его жена продолжила: «Да это ходячий труп», — заявила она. Одри был готов с ней согласиться, только не знал, чьим трупом он был. И мучительно осознавал свое неблагополучие.
Весь этот твой Филипов комплекс – что-то вроде христианского рая, недостижимый платонический идеал, иллюзия, которая вечно где-то рядом за углом, но здесь и сейчас – никогда.
Несчастная любовь губит слабые натуры. Сильные же она делает еще сильнее. Любовь, даже безответная, способна обострить как лучшие, так и худшие стороны личности человека. Любовь может вынудить пойти на преступление, но может стать и созидательным чувством. Под влиянием несчастной любви пишутся прекрасные картины, сочиняются проникновенные стихи, создается удивительная музыка. Так чем же плоха безответная любовь?
Во сне я оказываюсь в доме 4664 по Першинг-авеню, где я родился.
На втором этаже, у входа в мою старую спальню, меня поджидает белокурый ребенок.
— Ты — Билли? — спрашиваю я.
— Я кто угодно для тех, кто меня любит, — отвечает он.
Осторожно, старейший ворон... я пришел не для того... чтобы избавить тебя от страданий... пока.
Cлайд с цитатой