И позор, и унижение... были моими постоянными спутниками. Я всегда был странником, блуждающим в темноте.
Позор длится дольше плотских удовольствий. Потому глуп тот, кто желая наслаждаться, согласился унижаться. Живи пристойно, умри достойно.
И позор, и унижение... были моими постоянными спутниками. Я всегда был странником, блуждающим в темноте.
Позор длится дольше плотских удовольствий. Потому глуп тот, кто желая наслаждаться, согласился унижаться. Живи пристойно, умри достойно.
Бойся смерти. Бойся того, кто ее приносит. И тех, кто ее ищет. Смерть будет их преследовать.
— Ты так и родился жирным, гнусным подонком, рядовой Куча? Или ты специально тренировался, чтобы таким стать?
Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.
Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…
Писать о жизни? Мы уже мертвы. Мы не более чем бездушные тела, населенные призраками.