Тоже мне — «забытый». Как будто меня кто-нибудь знал!
Никто не знает, что принесёт нам будущее. И наше воссоединение доказало, что его возможности поистине безграничны.
Таков... Выбор Врат Штейна.
Тоже мне — «забытый». Как будто меня кто-нибудь знал!
Никто не знает, что принесёт нам будущее. И наше воссоединение доказало, что его возможности поистине безграничны.
Таков... Выбор Врат Штейна.
Если у меня нет вкуса к Таинственному, то это потому, что все кажется мне необъяснимым — да что уж там, — потому что я живу необъяснимым и уже им пресытился.
Познание самого себя всегда обходится слишком дорого, как, впрочем, и познание вообще. Когда человек доберётся до глубин, ему не захочется жить. В объяснённом мире ничто не может иметь смысла, кроме самого ничто. Предмет, который досконально осмотрели, лишается своей ценности. После этого ему лучше исчезнуть.
Страдание людей застенчивых происходит от неизвестности о мнении, которое о них составили; как только мнение это ясно выражено — какое бы оно ни было, — страдание прекращается.
Если вы можете оставаться неизвестным, то сделайте это. Какой вред от того, если никто не знает вас? Какой вред от того, если никто не хвалит вас?
Все, чем я обязан разрушительным, беспощадным, «вредным» книгам. Без них я бы не выжил. Только борясь с их ядом, только противостоя их гибельной мощи, я набрал силу и привязался к жизни. Это были укрепляющие книги: они пробудили во мне сопротивление. Я прочел почти всё, что нужно, чтобы пойти ко дну, но именно так я сумел избежать кораблекрушения. Чем «токсичнее» книга, тем лучше она меня взбадривает. Я утверждаюсь единственным способом: от противного.
Если бы наказание было уже известно, было бы легче, — неизвестность давила сильнее, чем ожидание.
Одно дело — рассуждать о необходимости сделать первый шаг, и совсем другое — по-настоящему шагнуть в неизвестность.