Меня злой рок искал повсюду,
Шпионил, прячась по углам.
И я, отчаявшись ждать чуда,
Иду к нему в объятья сам!
Меня злой рок искал повсюду,
Шпионил, прячась по углам.
И я, отчаявшись ждать чуда,
Иду к нему в объятья сам!
Ты — сущий дьявол во плоти.
Приходит ночь — все мысли только о тебе.
И сердце рвется из груди,
Когда твое дыхание слышу в темноте,
Повелительница тьмы!
О нет, не в теле — жизнь, а в этих милых
Устах, глазах и пальцах дорогих;
В них Жизнь являет славу дней своих,
Отодвигая мрак и плен могилы.
Я без нее — добыча тех унылых
Воспоминаний и укоров злых,
Что оживают в смертных вздохах — в них,
Часами длясь, пока уходят силы.
Но и тогда есть локон у груди,
Припрятанный — последний дар любимой,
Что разжигает жар, в крови таимый,
И жизнь бежит скорее, и среди
Летящих дней вкруг ночи неизменной
Сияет локон красотой нетленной.
Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.
Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.