Ну почему же так нам нравятся стервы, если неверные и скверные треплют нервы?
Земля может уйти из-под колес, когда теряем того, с кем совместный путь для нас являлся раем...
Ну почему же так нам нравятся стервы, если неверные и скверные треплют нервы?
Земля может уйти из-под колес, когда теряем того, с кем совместный путь для нас являлся раем...
Мы обретаем покой, уйдя от важных дел.
Уходим в вечность навсегда, избавившись от тел.
Но остаёмся в памяти любимых и друзей,
близких людей и всех сторонников наших идей.
Это болезнь F63.9.
Здоровый человек с тобой её не разделит.
Сколько продержится она ещё в твоем теле,
зависит лишь от тебя, лечи её скорее.
В глазах потеряли искренность, в душе — спокойствие.
Всё суетимся, всё заботимся об удовольствии.
Словами скользкими повсюду ищем пользу мы.
Готовы ползать перед поцами за полцены…
Мы обретаем покой, уйдя от важных дел.
Уходим в вечность навсегда, избавившись от тел.
Но остаёмся в памяти любимых и друзей,
близких людей и всех сторонников наших идей.
Бываю в шоке, когда игнорят месседж, звонок; вместо «спасибо» вижу лишь гордый взгляд в потолок...
Реклама вредных продуктов, насилия, дурмана...
Нас убивают. Пугают. Опустошают карманы.
Как в воду канули мечты о светлом будущем.
Молись Богу теперь на сон грядущий.
Проси, чтоб завтра не было куда хуже.
Затягивай ремень сильней. Еще потуже!
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.