— Был ли хоть один такой человек за всю историю нашего вида? Человек, обуздавший свои инстинкты и ставший полностью независимым?
— Может, и нет, Иоганн. Может, он никогда и не появится, но лично я верю в человечество. А ты уже давно оставил надежду.
— Не могу с тобой не согласиться. Да, я потерял веру в людей. Я считаю их слабыми и жалкими существами. Но одно я знаю точно: люди стараются жить как разумные существа. Они стремятся выжить.
Проверь себя на человечестве. Сомневающегося оно заставляет сомневаться, верящего — верить.
Что ни говорите, но лично я верю: у человечества достанет мудрости, чтобы отказаться от варварства ядерных вооружений и принять ядерную энергию, как необходимую.
— За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы...
— Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество?
— Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.
Human beings in a mob.
What's a mob to a king?
What's a king to a God?
What's a God to a non-believer
who don't believe in anything?
Многие люди делают просто ужасные вещи из искренних религиозных убеждений, не используя религию в качестве прикрытия, как это делал Саддам Хусейн, но потому, что они на самом деле верят, что это то, чего хочет от них Бог; возвращаясь к Аврааму он был готов пожертвовать Исааком, потому что Бог сказал ему сделать это. Ставить Бога впереди человечества – это ужасная вещь.
Каждая религия оправдана свободой веры,
Твое право — быть неверным, ты в ответе за себя.
Каждая религия диктует нам свои законы,
Но не жить по их канонам каждый вправе для себя.
Каждая религия считает абсолютом Бога,
Каждому — своя дорога, Ад и Рай внутри тебя.
Каждая религия основана на чувстве страха.
Бойся не Христа с Аллахом — бойся самого себя.
Было некогда содружество подлецов, то есть это были не подлецы, а обыкновенные люди. Они всегда держались вместе. Если, например, кто-то из них подловатым образом делал несчастным кого-то постороннего, не принадлежащего к их ассоциации, — то есть опять-таки ничего подлого тут не было, все делалось как обычно, как принято делать — и затем исповедовался перед содружеством, они это разбирали, выносили об этом суждение, налагали взыскание, прощали и так далее. Зла никому не желали, интересы отдельных лиц и ассоциации соблюдались строго, и исповедующемуся подыгрывали: «Что? Из-за этого ты огорчаешься? Ты же сделал то, что само собой разумелось, поступил так, как должен был поступить. Все другое было бы непонятно. Ты просто перевозбужден. Приди в себя!» Так они всегда держались вместе, даже после смерти они не выходили из содружества, а хороводом возносились на небо. В общем, полет их являл картину чистейшей детской невинности. Но поскольку перед небом все разбивается на свои составные части, они падали поистине каменными глыбами.
Cлайд с цитатой