Я пролетарий, объясняться лишне.
Жил, как мать произвела, родив.
И вот мне квартиру дает жилищный,
мой, рабочий, кооператив.
Во — ширина! Высота — во!
Проветрена, освещена и согрета.
Все хорошо. Но больше всего
мне понравилось — это:
это белее лунного света,
удобней, чем земля обетованная,
это — да что говорить об это,
это — ванная.
— Скажите, это вас вселили в квартиру Фёдор Палыча Саблина?
— Нас!
— Боже, пропал дом... Что будет с паровым отоплением?..
Вчера шатаюсь пляжем. Пишу «Облако».
Выкрепло сознание близкой революции.
Поехал в Мустомяки. М. Горький. Читал ему части «Облака». Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете.
Все же жилет храню. Могу кому-нибудь уступить для провинциального музея.
Любовь любому рожденному дадена, —
но между служб,
доходов
и прочего
со дня на день
очерствевает сердечная почва.
Мне метры нужны, понимаешь, метры, метры, метры, будь они не ладны, метры мне нужны!
Что кипятитесь?
Обещали и делим поровну:
одному — бублик,
другому — дырку от бублика.
Это и есть демократическая республика.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав...
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Я был на юге и читал стихотворение в газете. Целиком я его не запомнил, только лишь одну строфу:
В стране советской полуденной,
Среди степей и ковылей,
Семен Михайлович Буденный
Скакал на сером кобыле́.
Я очень уважаю Семена Михайловича и кобылу его, пусть его на ней скачет, и пусть она невредимым выносит его из боев. Я не удивляюсь, отчего кобыла приведена в мужском роде, так как это тоже после профессора Воронова операция мыслимая, но если по кобыле не по месту ударение сделать, то кобыла занесет, пожалуй, туда, откуда и Семен Михайлович не выберется.
Cлайд с цитатой