На небесах тоже бывает хреново.
Теперь для меня жизнь — это вечное вчера.
На небесах тоже бывает хреново.
В одиночестве я тосковала, но моя тоска была какой то притуплённой, потому что в ту пору до меня уже дошло значение слова «никогда».
Её интерес выходил за пределы трогательного детского внимания, он разжигал истому, которая расцветала зеленым и желтым, превращаясь в шафрановый цветок вожделения, прорастающий нежными лепестками сквозь её неуклюжее отрочество.
Наш единственный поцелуй остался, можно сказать, случайным, как радужное пятнышко бензина.
Я так считаю: улики ждут своего часа, — сказал он. — Когда захотят, тогда и обнаружатся.