Я иногда думаю, что не успел сделать: нырнуть на Большом барьерном рифе, проехаться на Восточном экспрессе, попутешествовать по Амальфийскому побережью на мотоцикле с рюкзаком, поцеловать незнакомку на балконе отеля «Дю Кап»...
— Что это на мне, а?
— Бикини. Мы же в тропиках.
— Да, но как оно оказалось НА МНЕ?
— Джун, меня учили разминировать бомбы в кромешной темноте и имея под рукой лишь ириску и английскую булавку. Я раздену тебя и одену, ни разу не взглянув. Хотя не могу сказать, что так и сделал...
— Да, «придёт день» — нехорошее выражение.
— Нехорошее?
— По сути, оно означает «никогда».
— Пилотов убили?..
— Да, их застрелили.
— Застрелили? Но кто?
— Ну... я. То есть, я первого пилота, а он успел застрелить второго. Такое случается.
— Я предупреждал тебя не лететь тем самолетом.
— Когда это?
— Ну, вчера я сказал, порой все, что ни делается, все к лучшему.
— Это не предупреждение, это не предупреждение, Рой, это истина прописная! Хренов слоган! Сказать, что ли, не мог? Джун, полетишь этим самолетом — сдохнешь нахрен!
Казалось, я не знаю, что такое ревность. Первая школьная любовь, студенческие романы, жена, любовницы и подруги... Мне изменяли, и я изменял, не придавая этому никакого значения. Все честно. Все изменилось, когда появилась Бурзум. С пониманием пришла ревность. Простое чувство первобытного человека. Бурзум была моей добычей, и я бесился от невозможности утащить ее в свою пещеру. Когда она внезапно пропадала, я терял аппетит, переставал думать о деньгах, не веселился в тусовке. Все казалось пресным и не имеющим смысла. Знать, где, с кем и как проводит свое время Бурзум, стало смыслом моего существования.
В сущности, только собственные основные мысли имеют истинность и жизнь, потому что собственно только их понимаешь вполне и надлежащим образом. Чужие, вычитанные мысли суть остатки чужой трапезы, сброшенные одежды чужого гостя.
Cлайд с цитатой