Роберт Дауни (младший)

Когда я умру, я не хочу попасть в рай или ад. Я хочу остаться на земле и преследовать людей. Включить свет на кухне, когда вы думали, что выключили его. Скрываться под кроватью и схватить вашу ногу, когда она мотается, пока вы спите. Сесть на заднее сидение и появиться в вашем отражении, когда вы ездите один ночью. Быть привидением — звучит забавно!

9.00

Другие цитаты по теме

... И вот я — заслуженная персона и наслаждаюсь роскошной жизнью где-нибудь в Вене или Лондоне...

«Извольте ошибаться, сударь, через три дня вам отрубят голову».

Жизнь и смерть так непредсказуемы, так близки друг к другу. Мы существуем, не зная, кто следующий покинет этот мир.

Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естество наблюдателя не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её под микроскоп .

Не важно, где и как мы умрём, —

Было бы здоровье, чтобы всё увидеть.

Все мы летим к объединяющей нас цели – к Смерти. Только одни падают и разбиваются, другие – приобретают крылья и поднимаются вверх. Эти крылья дает Любовь к единственной женщине в мире, кем бы она ни была – даже матерью, бросившей нас в детстве, даже любимой, расчетливо разбившей сердце, даже женой, изменившей с лучшим другом, даже ангелом, продающим свою любовь…

Могила, из которой мне пришлось выкапываться идеально отражала состояние моей души: пустота, холод и мрак

Жизнь – это как билет, понимаешь? Умирать нужно, когда заканчивается действие твоего билета… А она хочет выбросить еще действительный. Только из-за боязни, что он может стать недействительным в неподходящий момент. Это неправильно…

Проси все у Всевышнего: здоровья, счастье, богатство. Но никогда не проси смерти. Несмотря ни на что, жизнь прекрасна. А смерть является предопределением.

Только мёртвые понимают, как ужасно быть живым.

И я сам – вялый, расслабленный, непристойный, переваривающий съеденный обед и прокручивающий мрачные мысли, – я тоже был лишним. К счастью, я этого не чувствовал, скорее я понимал это умом, но мне было не по себе, потому что я боялся это почувствовать … Я смутно думал о том, что надо бы покончить счеты с жизнью, чтобы истребить хотя бы одно из этих никчемных существований. Но смерть моя тоже была бы лишней. Лишним был бы мой труп, моя кровь на камнях, среди этих растений, в глубине этого улыбчивого парка. И моя изъеденная плоть была бы лишней в земле, которая ее приняла бы, и наконец мои кости, обглоданные, чистые и сверкающие, точно зубы, все равно были бы лишними: я был лишним во веки веков.