— Он может надеяться?
— Надеяться может. Пока он жив. И даже дольше! Сами знаете, Драймон, надежда умирает последней.
— Он может надеяться?
— Надеяться может. Пока он жив. И даже дольше! Сами знаете, Драймон, надежда умирает последней.
Ни при каких обстоятельствах не следует терять надежду. Чувство отчаяния — вот истинная причина неудач. Помните: вы можете преодолеть любую трудность. Будьте спокойны, даже оказавшись в сложной и запутанной ситуации: это мало повлияет на вас, если ваш ум невозмутим. Напротив, если ум позволяет вам гневаться, то вы утратите покой, даже если окружающий мир будет безмятежным и уютным.
Стою, ищу слова и смотрю на маленькие веточки в красных рукавичках, на маленькое солнышко в ее глазах. А она щебечет без остановки, она то смеется, то строго морщит нос, она стряхивает пыль, ищет вазу, шумит и живет. И дом тоже нехотя оживает, начинает дышать. Вот и сердце забилось. Мое? Я не знаю. А она не замечает этого, ставит свой букетик в воду и радуется. Просто так. Просто потому что она такая. А на принесенных ею ветках — почки. На улице февраль, а на них почки. И тогда я понимаю: в этих тоненьких веточках заключено обещание будущего. Не слабая надежда, а бесконечная уверенность в нем. И именно в этом дар этой девочки, именно это она принесла в мой дом. И я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь. Счастье мое… Слышу тебя, понимаю. Спасибо тебе. Просто я иногда перестаю верить, что зима закончится. А она всегда точно знает, что впереди — весна.
— Мы тоже уйдём?
— Нет. Мы останемся дома. Когда-то это уже было с нашей землёй. Также горела трава, деревья, и птицы падали от чёрного дыма.
Надо вернуть цветок любви нашей земле. И она возродится.
— И опять запоёт соловей?
— И опять запоёт соловей.
Один совет: мы больше не в высшей школе — в операции главное не оценки, а результат.
Я стал писателем, чтобы сбежать от безысходности реального мира и войти в мир надежды, который я создал своим воображением.