— А что у тебя в кармане? — заинтересовалась вдруг Гермиона. — Шевелится…
— Это? А, это моя жаба… Дядя Альберт подарил.
— Жаба? — Гермиона поспешно проглотила первую вертевшуюся на языке фразу: «за что он тебя так ненавидит».
— А что у тебя в кармане? — заинтересовалась вдруг Гермиона. — Шевелится…
— Это? А, это моя жаба… Дядя Альберт подарил.
— Жаба? — Гермиона поспешно проглотила первую вертевшуюся на языке фразу: «за что он тебя так ненавидит».
— Ты сказал, что на Гриффиндоре учатся смелые и отважные. Разве смелый и отважный не синонимы?
— Эм… Не знаю…
— Гм… Ладно. Значит, на Гриффиндор идут смелые и, гм… Отважные. А на остальные — трусы?
— Почему? — удивился Невилл.
— Ну так все смелые же в Гриффиндоре.
Такая логика, похоже, для Невилла оказалась слишком сложной, и он слегка подзавис. Чувствовал, что где-то в логике девочки ошибка, но не мог сказать в чём она.
— Может конкурс устроить среди факультетов? Который победит, тот получит честь принять под свои своды великую меня…
Глядя на совершенно сбитого с толку и ошарашенного мальчишку, Гермиона не выдержала и расхохоталась.
— Ой, не могу! Видел бы ты себя. Невилл, успокойся, я пошутила.
— Ага, — неуверенно отозвался Невилл. — Но на Слизерин ты при всей своей хитрости не попадаешь. Там учатся только дети чистокровных семей или полукровки. Маглорожденных туда ещё ни разу не зачисляли… Я такого не помню…
— Вот как? Значит Слизерин из соревнований за честь принять меня вычёркиваем.
— А о моих глазах ты подумала?
— О… забыла… — раскаивающимся голосом проговорила Гермиона, но при этом в её глазах сверкали искорки веселья. — Но ведь такой великий маг как вы не смогли бы навредить себе детским заклятьем.
Мистер Кливен расхохотался.
— Знаешь, до сегодняшнего дня я полагала, что если нужно о чём-то известить весь Хогвартс, то надо об этом по секрету рассказать Лаванде. Каюсь, о леснике даже не думала. Буду иметь в виду и его, когда понадобиться оповестить о чём-то весь замок.
— И вовсе не весь замок, — оскорбился Рон за друга. — Он только нам, друзьям рассказал.
— Упс, извините, уточню: если мне понадобиться о чём-то известить вас, обязательно расскажу об этом по секрету Хагриду.
— Никаких кулаков — только волшебные палочки, — наконец сообразил он.
— Отлично. Всё-таки мозги у тебя есть… Где-то там, глубоко внутри…
— Ты сейчас мне ужасно напоминаешь Снейпа, — раздражённо буркнул Поттер.
— Умный человек, кстати, хоть и со своими тараканами. Что случится, если ты ударишь Малфоя кулаком сам сообразишь или подсказать?
— Я проиграю.
— Вау! Восхищена. Вот почему пока тебе пинка не дашь, ты думать не хочешь?
— Если маглы и не поверят сразу в магию, — удовлетворённо заметил мистер Кливен, — то такая демонстрация их убедит.
— Его могут и не в огонь бросить. — Возражала девочка уже не столько из сомнения, сколько из любопытства — было интересно узнать, что там в письме ещё маги накрутили.
— Попробуй порвать, — предложил мистер Кливен.
Пергамент рвался легко, но его клочки тут же соединялись вместе и снова становились единым целым. Вода просто скатывалась с письма, даже не намочив его, а попытка бросить письма в мусорную корзину тоже провалилась — стоило закрыть дверку шкафа, где стоял мешок с мусором, как пергамент материализовался на столе.
— Наигралась? — поинтересовался мистер Кливен, заметив, что девочка уже давно активировала магическое зрение и сейчас с нездоровым исследовательским любопытством посматривает то на письмо, то на нож для бумаг. Сообразил, что если не остановить сейчас, то следующими испытаниями для несчастного письма могут оказаться и кислоты из химической лаборатории. Саймон Кливен не был уверен, что маги могли предусмотреть попадание письма в руки исследователя-маньяка с неиссякаемым любопытством и тягой к знаниям, и не был уверен, что защита выдержит те испытания, которые придут в голову его ученице.
— Теперь осталось придумать, каким образом эту информацию узнать…
Теперь на Гермиону опасливо косились оба парня.
— Чего? Ну есть у меня один недостаток…
— Один? — с интересом спросил Гарри.
— Один! — с намёком произнесла Гермиона. — Я очень любопытная. Собственно, из-за любопытства и влезла во всё это. Эх…
— Воистину, — хмыкнул Гарри.
— Он… он немного ненормальный? — услышала шёпот Гарри девочка. Видно, он знал её соседа. Тот же задумался и ответил:
— Ненормальный? Он гений.
— Что, частенько, одно и тоже, — буркнула девочка, уткнувшись в тарелку.
— Ты что-то хотела сказать, моя девочка?
Гермиона отхлебнула чай, улыбнулась.
— Ага. Вы знаете, что у вас профессор Снейп хочет философский камень украсть?
Директор, как раз в этот момент отхлебнувший из своего стакана, закашлялся и разлил чай. Укоризненно посмотрел на девочку. У той хватило совести покраснеть.
Разговор получился ни о чём. Директор клятвенно заверил, что камень в безопасности, а Снейпу он верит, как самому себе. И вообще, беспокоиться не о чем.
— Да я знаю, что это не Снейп, — махнула рукой Гермиона, а директор в очередной раз закашлялся и наградил девочку укоризненным взглядом. — Это Гарри так думает.
— Ритуалы проводить, конечно, надо на родовых камнях. Ритуалы сдерживания, но это если справиться не могут, пусть тогда хотя бы не растет. Ритуалы очищения. Если они разработаны правильно, то со временем пакость исчезнет. Вот пока проводятся ритуалы — пакость спит или потихоньку уничтожается. Стоит остановиться — начнет объединяться с другими проклятиями, что уже есть, перерождаясь в нечто непредсказуемое. Если продлить аналогию, то у членов рода, сдерживающих эти проклятия ритуалами, со временем вырабатывалось что-то вроде иммунитета... Нет, это скорее повышалась их сопротивляемость. Они привыкали к негативному воздействию, зачастую демонстрируя своим поведением их влияние — странные привычки или мании, гипертрофированность черт характера и прочие подобные бонусы.
— И как же тогда чистокровные рода вообще выживали, если с каждого чиха такая пакость у них заводилась?
— А теперь представьте, что подобная пакость варилась несколько десятилетий или сотен лет без сдерживающих и очистительных ритуалов. Представили? И бац — новый член рода! Неизвестные магической науке проклятия забытые и мутировавшие против слабого мага, не привыкшего к их влиянию. Есть такая фраза — капля никотина убивает лошадь. Слышали? Только у неё есть ещё народное продолжение — а хомячка вообще рвёт на части.