Пойдём в эту теплую осень, в туман,
В город, усыпанный листьями, в море огней
Показывал зарево в звездах небесный экран,
Пока жизнь приятна, давай насладимся ей.
Пойдём в эту теплую осень, в туман,
В город, усыпанный листьями, в море огней
Показывал зарево в звездах небесный экран,
Пока жизнь приятна, давай насладимся ей.
Следом за бумажным змеем на велосипедах мчаться вниз с горы,
Сквозь цветущие деревья, облетая сонные дворы.
Апрельское утро, трепещущие ленты в волосах,
Расстёгнуты куртки — летят по небу, словно паруса...
Оставлены велосипеды, кеды наспех сброшены во влажной траве.
Наперегонки по склонам вниз к морской прохладной синеве...
Балансируя на узком парапете, бежать на край земли,
Кормить белых чаек, считать на горизонте корабли.
Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.
Следом за бумажным змеем на велосипедах мчаться вниз с горы,
Сквозь цветущие деревья, облетая сонные дворы.
Апрельское утро, трепещущие ленты в волосах,
Расстёгнуты куртки — летят по небу, словно паруса...
Оставлены велосипеды, кеды наспех сброшены во влажной траве.
Наперегонки по склонам вниз к морской прохладной синеве...
Балансируя на узком парапете, бежать на край земли,
Кормить белых чаек, считать на горизонте корабли.
О, Жизнь торгует множеством вещей,
Возвышенным, прекрасным и чудесным,
Волною в пене белой у камней,
Огнем поющим, ломким, легковесным,
Пытливыми глазами детских лиц,
Где жажда знать сквозит из-под ресниц.
О, Жизнь торгует прелестью вещей,
Поэзией, которой нет крылатей,
Сосновым терпким запахом дождей,
И синью глаз, и пылкостью объятий,
И, дабы дух твой восхитить, — звездой,
Рождённой мыслью чистой и святой.
Так покупай и прелесть, и восторг,
Плати за них без всяких возражений,
За светлый час легко отдай в залог
Десяток лет искусных поражений.
А за секунду счастья быть в раю
Отдай себя — и будущность свою.
Счастье не постоянное состояние. Даже не периодическое явление. Счастье — это скорее всего мгновенный удар в сердце, наносимый ликующей радостью, до краев заполняющий человека, которая исчезает столь же быстро, как и пришла. Но пока человек наслаждается ею, он верит, что жизнь — это самое прекрасное, что есть на свете.
И мрачный мир исчез: прекрасная, озаренная утренними лучами, возникла передо мной моя страна, я воскликнул: «Королева!» – и заключил Тебя в объятия. Моя душа трепетала от восторга, свободы и благоговения, и я пел Тебе песнь своей мечты. Мы вместе сели в лодку под звон колоколов, ликуя от слияния с золотой ночью.
Ты еще помнишь, как я был пьян от счастья? Как мы ликовали? О!..
Не бывает совершенно чистого и безоблачного счастья, если его здание воздвигнуто на грубом фундаменте. Всегда есть камни, за которые нет-нет да и зацепишься, как и всегда найдется деталь, которая омрачает жизнь и меняет первоначальный сценарий, созданный с надеждой на светлое будущее.
Осенний вечер так печален;
Смежает очи тающий закат…
Леса в безмолвии холодном спят
Над тусклым золотом прогалин.
Озер затихших меркнут дали
Среди теней задумчивых часов,
И стынет всё в бесстрастьи бледных снов,
В покровах сумрачной печали!