Она обладает врожденной робостью, которая проявляется всякий раз, как ей приходилось бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее недостаточно сил или средств для этой борьбы.
Стоило ей чуть принарядиться, и она опять стала премиленьким юным существом с большими глазами и грустным ртом.
Человек без житейского опыта — это былинка, увлекаемая бушующими по вселенной ветрами... Наша цивилизация находится ещё на середине своего пути. Мы уже не звери, ибо в своих действиях руководствуемся не только одним инстинктом, но ещё и не совсем люди, ибо мы руководствуемся не только голосом разума. Тигр не отвечает на поступки. Мы видим, что природа наградила его всем для жизни, — он повинуется врожденным инстинктам и бессознательно находит в них защиту. И мы видим, что человек далеко ушел от логовища в джунглях, его инстинкты притупились с появлением собственной воли, но эта воля ещё не настолько развилась в нем, что бы занять место инстинктов и правильно руководить его поступками. Человек становится слишком мудрым, чтобы всегда прислушиваться к голосу инстинктов и желаний, но он ещё слишком слаб, что бы всегда побеждать их. Пока он был зверем, силы природы влекли его за собой, но как человек он ещё вполне научился подчинять их себе. Находясь в этом переходном состоянии, человек уже не руководится слепыми инстинктами и не действует в гармонии с природой, но он ещё и не умеет по собственной воле разумно создавать эту гармонию. Вот почему человек подобен подхваченной ветром былинке: во власти порывов страстей он поступает так или иначе то под влиянием воли, то инстинкта, ошибаясь, исправляя свои ошибки, падая и снова поднимаясь; он существо, чьи поступки невозможно предусмотреть. Нам остается только утешать себя мыслью, что эволюция никогда не прекратится, что идеал — это светоч, который не может погаснуть. Человек не будет вечно колебаться между добром и злом. Когда эта распря между собственной волей и инстинктом придет к концу, когда глубокое понимание жизни позволит первой из этих сил окончательно занять место второй, человек перестанет быть непостоянным. Стрелка разума твердо без колебаний будет устремлена на далекий полюс истины.
А сейчас перед нею [Керри] была самая удивительная загадка: человек с деньгами, с положением, управляющий большим делом — и вдруг ищет её сочувствия.
Жизненный опыт еще не лишил тебя той душевной свежести, которая так украшает человека.
Я прошу от тебя лишь немногого: чтобы в твоем взоре отражалась преданность, чтобы в голосе твоем звучала нежность, чтобы ты не позволял презрению или пренебрежению проникать в твоё сердце.
Если порой она и отступала от истины, то уж, по крайней мере, в тех случаях, когда считала это необходимым.
Герствуд видел перед собой хорошенькое личико Керри, её изящную фигурку и с горечью спрашивал себя, почему так нелепо устроена жизнь, что радость, которую он испытывает в присутствии этой женщины, не может длиться вечно. Насколько приятнее было бы жить!
Ему нравились более интересные книги, чем те, что она читала, более интересные люди, чем те, с кем она встречалась. Его идеалы находили отзвук в её сердце.
Любовь к себе подсказывает нам, как следует расценивать другого человека, что должно в нём считать хорошим и что дурным.
Если бы ты лишился своего положения, если бы ты стал жертвой хитроумных и ошеломляющих подвохов, которые судьба иной раз устраивает людям, ты был бы столь же беспомощен, как она, столь же наивен и, если угодно, жалок.
Cлайд с цитатой