Может, я и не могу сделать мой народ хорошим, – сказала про себя Дени, – но, по крайней мере, я могу попытаться сделать его чуточку менее дурным.
Люди безумны, а боги ещё безумнее.
Может, я и не могу сделать мой народ хорошим, – сказала про себя Дени, – но, по крайней мере, я могу попытаться сделать его чуточку менее дурным.
– Сможем ли мы воевать? – спросила она его.
– Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить.
– Почему ради вас Дети Гарпии решат отложить свои ножи? Вы один из них?
– Нет.
– А признались бы мне, будь это так?
– Нет.
– Сир Барристан, – позвала она, – я поняла, какое качество больше всего необходимо королю.
– Смелость, ваше величество?
– Нет, – улыбнулась Дени, – железные ягодицы. Я всё время вынуждена сидеть.
– Может я и молода, но не настолько глупа, чтобы выходить замуж за человека, предпочитающего моей груди блюдо с фруктами. Я заметила, что ты смотрел на танцоров, а не на девушек.
– Как и ваше величество, полагаю. Видишь, мы похожи.
– Вы хотите умереть, Вулл?
Похоже, это позабавило северянина.
– Я хочу жить вечно в стране, где лето длится тысячу лет. Я хочу замок в облаках, чтобы смотреть на весь мир сверху вниз. Я снова хочу быть двадцатишестилетним. Когда мне было двадцать шесть, я мог сражаться весь день и трахаться всю ночь. Неважно, чего мы хотим. Зима почти пришла, мальчик. А зима и есть смерть. Пусть лучше мои люди погибнут в бою за дочурку Неда, чем от голода в одиночестве, в снегу, с замерзающими на щеках слезами. Об умерших такой смертью не поют песен.