Ослик, я принцесса, а принцессе не положено быть уродкой!
— Ш-ш-ш, тише, Осел, я — Фиона, в этом теле!
— О боже, ты сожрала принцессу!
Ослик, я принцесса, а принцессе не положено быть уродкой!
— М, очень вкусно! Просто изумительно! Что это?
— Сорная крыса. На вертеле.
— О, неужели?... Вот вкуснотища!
— И рагу из них ничего. Знаешь, неудобно хвастать, но о моём рагу ходят легенды.
— Да, завтра меня уже так не накормят...
— Ну... Может как-нибудь заглянешь ко мне вечерком? Уж я угощу на славу: супчик из жаб или глаза... Да мало ли!
Если бы я согласилась искать в нем недостатки, я бы проиграла с вероятностью миллион процентов. Это дьявол неземной красоты. Черные-черные пряди волос небрежно лежали на лбу. Такие же черные глаза, словно два обсидиана, скрывали душу царевича. Говорят, что если посмотришь человеку в глаза, то поймешь его, но это был не тот случай. Сейчас я ощутила всю тяжесть его взгляда. Правильные черты лица, никаких шрамов на лице. Ни одного, что показывает то, что он в бой не рвется. Под хитоном были стальные мускулы. Но на его руках были едва заметные, почти затянувшиеся раны. Мармарский царевич был столь красив, что Нанна рядом с ним показалась бы бледной поганкой. Это не была просто красота, это было что-то большее. Мужественность, поза, в которой он стоит и взгляд повелителя…
Вздыхаю, словно шелестит листвой
Печальный ветер, слёзы льются градом,
Когда смотрю на вас печальным взглядом,
Из-за которой в мире я чужой.
Улыбки вашей видя свет благой,
Я не тоскую по иным усладам,
И жизнь уже не кажется мне адом,
Когда любуюсь вашей красотой.
Если девушка невероятно хороша в юности, но рассеяна и ничего не доводит до конца — красота быстро уйдет. Если же она обладает весьма скромными внешними данными, но сильным характером — очарование с годами будет возрастать.