За богом грешники гонятся, мусолят его, с рамсами пристают. Праведному человеку с богом, как с водителем автобуса — не о чем разговаривать. Маршрут ясен: довез — вышел.
Нелегко уверовать в бога, которого сам создал…
За богом грешники гонятся, мусолят его, с рамсами пристают. Праведному человеку с богом, как с водителем автобуса — не о чем разговаривать. Маршрут ясен: довез — вышел.
Для меня истинная вера в Господа — это ответ на вопрос: «Готова ли я к тому, что мой сын отдаст жизнь во искупление греха просто человека?..»
Я ищу этот ответ. Я иду к нему.
Сегодня я знаю точно одно — я готова быть рядом с сыном всегда и хочу радоваться тому, что он есть. Он родился! И дал мне счастье быть просто мамой.
Старые религии хоть и поистаскались, но в них есть большой плюс: понятие греха. Страх быть неугодным Богу многих человеков превращает в людей.
Отключили Москве свет, пришибли в ней взрослых, ввели строгий режим, но молодняка это всё как будто и не касалось. Им надо было жить срочно, влюбляться прямо тут же, немедленно, дурманить себя и неотложно отдаваться. У них каждая секунда на счету была; и всё нужно было прожечь.
Христианин, говорящий атеисту, что тот попадёт в ад, так же угрожающе, как маленький ребенок, говорящий взрослому, что он не получит подарков, от Санты на Рождество.
Я в поисках объехал шар земной,
а Бог стоял всё время за спиной.
Я ползал на карачках. Бог смотрел
и не подумал протянуть мне руку.
Я понял, что свободен, и посмел
подняться сам. Спасибо за науку.
Так Он помог мне — тем, что не помог.
Он был огнём и стать не мог золою.
Всяк любит как умеет, вот и Бог
меня оставил, чтобы быть со мною.
Сколько раз я доверяла свои надежды, свои страхи и тайные желания созданию, которое не вижу, не слышу и даже не чувствую. И столько же раз мои молитвы получали ответ.
— Минуточку. Бог или есть, или Его нет.
— Для кого-то есть, для кого-то нет. В зависимости от категории, к которой относится человек.
— И много их, этих категорий?
— Всего две. Есть люди, которым хочется всё понимать. И есть люди, которым понимать не хочется, а хочется верить. Верить можно лишь в то, что понять невозможно. Понимать можно лишь то, что не требует веры.
— Я, очевидно, принадлежу к первой категории. Стало быть, мне Бог не нужен? — уточнила Анна.
— Стало быть, так.
Мы часто, в трудные для нас времена, можем разгневать Его. Мы говорим себе, что это ради чьего-то блага. Или попросту думаем: «Пускай. Разок можно согрешить»... Человеческое корыстолюбие должно сдерживаться Им свыше. Я нарушил священный обет идеала только хуже тем, что прячусь здесь. Для меня уже не осталось никакой надежды...
— Неужели тебе не обидно, что у тебя такая жизнь? — нахмурилась Саша.
— Мне обидно, что строение позвоночника не позволяет мне задрать голову вверх и посмотреть на того, кто ставит эксперимент, — отозвался музыкант.