Да, приятно... Но вскоре после выхода в море
Стало ясно, что их капитан
Из моряцких наук знал единственный трюк —
Балабонить на весь океан.
Я вам все рассказал в день отплытья.
Обвиняйте в убийстве меня, в колдовстве.
В слабоумии, если хотите;
Но в увертках сомнительных и в плутовстве
Я никак не повинен, простите.
Я в тот день по-турецки вам все объяснил,
Повторил на фарси, на латыни;
Но сказать по-английски, как видно, забыл
Это мучит меня и поныне.
И он с пафосом стал излагать материал
(При всеобщем тоскливом внимании) —
Забывая, что вдруг брать людей на испуг
Неприлично в приличной компании.
Обвиненье в измене легко доказать,
Подстрекательство к бунту — труднее,
Но уж в злостном банкротстве козу обвинять,
Извините, совсем ахинея.
Можно было б смириться с потерей плаща,
Уповая на семь сюртуков
И три пары штиблет; но, пропажу ища,
Он забыл даже, кто он таков.
— Перейдем к Домоводству, — сказала она. — Откуда берется хлеб? Отвечай!
— Это я знаю, — радостно начала Алиса. — Он печется…
— Печется? — повторила Белая Королева. — О ком это он печется?
— Не о ком, а из чего, — объяснила Алиса. — Берешь зерно, мелешь его…
— Не зерно ты мелешь, а чепуху! — отрезала Белая Королева.
— Обмахните ее, — сказала с тревогой Черная Королева. — А то у нее от умственного
напряжения начнется жар!
Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь.
Cлайд с цитатой