Мне сто раз говорили, что я похожа на телепузика — такая же маленькая и заторможенная. Но я не обижаюсь.
У меня определенно нет амбиции быть чем-то большим, чем все остальные.
Мне сто раз говорили, что я похожа на телепузика — такая же маленькая и заторможенная. Но я не обижаюсь.
Самая сильная моя сила и самая слабая моя слабость — в том, что я не способна дважды сделать то же самое.
Глупо спорить, будто не выражаешь себя одеждой, которую носишь. Внешний вид очень важен. Если я выгляжу так же, как и пою, это помогает мне. Ведь люди больше привыкли воспринимать все глазами, а не ушами. Я хочу показать: да, я — экстремистка, я обожаю крайности!
Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя.
Можете не беспокоиться. Я не подонок какой-нибудь. Особой симпатии я обычно у людей не вызываю — но стараюсь не делать так, чтоб им было за что меня ненавидеть.
Я суеверен. Я складываю в уме все цифры: есть люди, которым я не звоню, потому что сумма цифр в их номере — несчастливое число. По тем же причинам я могу отказаться от номера в отеле. Не выношу присутствия желтых роз, что печально, потому что это мои любимые цветы. Никогда не оставляю в одной пепельнице больше трех окурков. Не полечу на самолете с двумя монашками. Ничего не начинаю и не заканчиваю в пятницу. Список того, чего я не могу или не хочу делать, бесконечен. Но я обретаю необычное чувство спокойствия, когда следую этим примитивным правилам.
Когда мои родители поженились, мы все трое были детьми. Отцу было шестнадцать лет, маме — пятнадцать, а мне — два.
Я уверена, что нет никакой книги с правилами и что я не должна жить по стандартам общества.
I sensed my loss,
Before i even learned to talk.
And i remember my birthdays -
Empty party afternoons, won't come back.