А если гостелюбья нет в стране,
Ущерб и царству будет и казне.
А если гостелюбья нет в стране,
Ущерб и царству будет и казне.
Нащокин занят делами, а дом его такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идет. С утра до вечера у него разные народы: игроки, отставные гусары, студенты, стряпчие, цыганы, шпионы, особенно заимодавцы. Всем вольный вход; всем до него нужда; всякий кричит, курит трубку, обедает, поет, пляшет; угла нет свободного.
О царь, не угнетай простой народ,
Знай: и твое величие пройдет.
Ты слабых не дави. Когда расправят
Они свой стан, они тебя раздавят.
Прося у вельможи, жмут руку к груди, -
Пред богом я в памяти это храню.
Когда ж он низвержен, проситель его
Ему на чело свою ставит ступню.
Куда же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол; если не можете почтить его подарком, — то пищей и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по всем землям, или добрым, или злым.
— Что будем делать с гостями, Абдулла? — спросил Ягун. Джинн отвел рассеянный взгляд от книжных корешков.
— О, вечные врата, что за вопрос? Яд у меня на столе, неужели самому трудно взять?