По законам классической трагедии, когда уже ничего исправить нельзя, смерть главного героя становится обязательной.
Порою мне кажется, что я давно перестал жить. Но это ведь несуразица, ибо я еще ни разу не жил...
По законам классической трагедии, когда уже ничего исправить нельзя, смерть главного героя становится обязательной.
Порою мне кажется, что я давно перестал жить. Но это ведь несуразица, ибо я еще ни разу не жил...
Быстры, как волны, дни нашей жизни,
Что час, то короче наш жизненный путь
Налей же, товарищ, Заздравную чару,
Кто знает, что будет у нас впереди...
Наверное, никакой Везувий не мог принести столько вреда Помпее, сколько приносят в мир войны, изуверства и целые эпохи молчаливого народного отчаяния.
В истории немало примеров, когда посредственность венчается лаврами, ибо — на фоне всеобщего безголосья — воробьи всегда с успехом заменяют соловьев.
В те дни люди будут искать смерти, но не найдут её; пожелают умереть, но смерть убежит от них.
Справа и слева — кругом лишь огонь
И огонь, от него не уйти,
Забыв обо всём, не чувствуя боль,
Шли вперед — нет другого пути!
Зачем нас всегда сберегала судьба,
Для чего укрывала от пуль?
Нашей наградой стала земля -
В братской могиле уснуть.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Кто подошла ко мне так резко
И так незаметно?
Это моя смерть!
Кто ложится на меня
И давит мне на грудь?
Это моя смерть!
Кто носит черный галстук
И черные перчатки?
Это моя смерть!
Кто подверг меня беспамятству
И ничегоневиденью?
Это моя смерть!