Мы не можем приказать штукатурке стать звездой. Но мы в силах нарисовать на ней фреску со звёздами...
Что счастие?
Довольно, что не трушу,
влача свое ничто через нигде,
покуда черти чертят эту душу,
подобно быстрым вилам на воде.
Мы не можем приказать штукатурке стать звездой. Но мы в силах нарисовать на ней фреску со звёздами...
Что счастие?
Довольно, что не трушу,
влача свое ничто через нигде,
покуда черти чертят эту душу,
подобно быстрым вилам на воде.
Мне пришло в голову, что луна — это самостоятельное светило, только излучает оно свет другой природы и питает не дневную реальность, а ночную, то есть наши сны... А дневная ложь про отраженный свет — просто способ, которым демон рассудка пытается скрыть эту великую тайну.
— Если у меня есть шелковый платок, я могу повязать его вокруг шеи и унести с собой, — сказал он. — Если у меня есть цветок, я могу его сорвать и унести с собой. А ты ведь не можешь забрать звезды!
Ночь как звезда, глазок, открытый горем
В страну, где звёздные шуршат снопы.
Их отзвук длится в шелесте листвы.
В земной любви тоска по тем просторам.
В ночи,
Среди миллиардов звезд одна лишь взирает на меня.
Среди миллиарда людей только я обращаю свой взор на нее.
Для нас не важно время, место и пространство.
Ты тепла лишь со мной. Вся нежность лишь тебе.
Мы встретимся вновь?
Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
Когда я слушал ученого астронома
И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр
И показывал небесные карты, диаграммы для измерения
звёзд,
Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему,
Но скоро — я и сам не пойму отчего — мне стало так нудно и
скучно,
И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном
молчании зашагал одинокий
Среди влажной таинственной ночи
И взглядывал порою на звезды.
Последний луч за кровлей тихо сгинул,
В душе, как месяц, всходит лик тоски,
А вечер уж жаровню опрокинул
И по небу рассыпал угольки.
Сколько себя помню всё время держал голову запрокинутой к звёздам, а больше всего меня поразила, не встреча с ними, а встреча с тобой.