Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
Мир — это диск, как некогда Терри Пратчетт
Верно подметил; в трещинах и пиратский.
Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
осень опять надевается с рукавов,
электризует волосы — ворот узок.
мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров
и бережёшься слишком больших нагрузок.
мир кладёт тебе в книги душистых слов,
а в динамики — новых музык.
Но кто живет в этих мирах, если они обитаемы? Мы или они Владыки Мира? Разве все предназначено для человека?
— Этот мир отныне принадлежит нам, нам и только нам, — говорит Тайлер. — Древние давно в могилах.
Мир – жестокая штука, но унывать не стоит, наоборот, надо держать голову высоко. Мечтай, но не спи.
Между тем до Перемены весь мир находился в таком нездоровом, лихорадочном состоянии, был раздражителен, переутомлен и мучился над сложными, неразрешимыми проблемами, задыхаясь в духоте и разлагаясь. Самый воздух, казалось, был отравлен. Здравого и объективного мышления в то время на свете вообще не существовало. Не было ничего, кроме полуистин, поспешных, опрометчивых выводов, галлюцинаций, пылких чувств. Ничего...
Мир боится не «человеческих жертв», а боится он неизвестности. И в результате мир «отдаётся» тому, кто может держать баланс, тому, у кого есть сила не позволить событиям хлынуть через край.
В этом мире ожидания сопряжены с испытаниями, и пребывание в нём есть умирание. Его радости смешаны с горем. То, что теряешь в нём, не возвращается, и [никогда] не знаешь, что ожидает [тебя] впереди. Его обещания лживы, а надежды [, которые он вселяет,] обманчивы. [Самое] чистое в нём не лишено примеси, и жизнь здесь в тягость.