Не пей за рулем — на капоте удобнее.
Если у вашей машины разбит зад — у нее крепкие тормоза.
Не пей за рулем — на капоте удобнее.
— Пап, мне всего пятнадцать! Зачем мне сейчас учиться водить?
— Водить машину — мужское занятие! Мой отец учил меня ездить на угнанной машине, его отец учил его на угнанной машине, а прадедушку сбила угнанная машина.
— Это должно меня убить?
— Питти, вождение — самая приятная штука на свете! Ну, и выпивка. Выпивка и машины. Но только не одновременно! Не смей пить за рулём, понял?
Немного статистики. Водители, лишённые прав за вождение в нетрезвом виде, спиваются в два раза быстрее.
Просто природа наделила меня необычайно тонким вкусом и обонянием, и где же, как не в дегустации вин, использовать мне эти качества?
Пьянство я считал морально оправданным. Более того, я относился к нему как к явлению неизбежному в условиях России, причем как к явлению социальному, а не медицинскому. В России алкоголь никогда не был элементом обычной пищи, как во многих других местах планеты. Он был всегда элементом государственной политики. Главными причинами пьянства всегда были бедность и убожество жизни, а также психологические драмы, порожденные безвыходностью положения и отчаянием. В первые послевоенные годы пьянство приняло такой размах, какого не было за всю прошлую историю России. Не было средств на хорошую еду и одежду. А на пьянство хватало. Оно было дешевле. Люди пережили неслыханные лишения и горе. В пьяном виде это на время забывалось. Жизнь становилась немного красочнее и веселее. Отношения с людьми становились душевнее. Власти умышленно поддерживали пьянство как средство отвлечь внимание людей от их тяжелого положения. Алкогольные напитки продавались повсюду. На вечерах отдыха, которые регулярно устраивались во всех учреждениях и предприятиях, непременно работал буфет.
Мой отец был большой. Он вёл себя так, как хотел. Вот почему с ним поработали. Последний раз, когда я его видел, он был слепой и едва держался на ногах от спиртного. Каждый раз, когда он прикладывался к бутылке, она выпивала его, а не он её. Он так высох и пожелтел, что его не узнавали собаки.
Я научил Дина всему, что знал об автомобилях, но все мои познания в этой области заканчиваются 1983 годом. Никаких современных наворотов — коробки-автомата, компьютеризированной приборной панели и прочей ерунды. Машина должна быть машиной – мощный двигатель, никакой электроники, газ и тормоз. Всё!
Вино запрещено, но есть четыре «но»:
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино.
При соблюдении сих четырех условий
Всем здравомыслящим вино разрешено.
И ведь разумом понимаешь, что каждый божий день по лезвию ножа ходишь, ан нет, все туда же — упорно себя бессмертным считаешь. А чтобы мыслишки всякие, от которых жить тошно и страшно до судорог становится, в голову не лезли, — водкой их, водкой. С похмелья жизнь, конечно, тоже не сахар, но тут уж не до раздумий о смысле и бренности существования. Тут бы найти, чем и с кем опохмелиться. А что людей, с кем посидеть и даже не поговорить, просто помолчать можно, с каждым днем все меньше становится, — это ерунда. Главное на сегодня собутыльника найти.