Беженцы сделали больше для моего сердца и моего духа, чем я могу когда-либо выразить в словах.
Татуировки, кровь и шрамы — вот из чего я сделана.
Беженцы сделали больше для моего сердца и моего духа, чем я могу когда-либо выразить в словах.
Мне часто говорили: «Будь осторожна со словами. Не говори о вещах, связанных с судьбой.» Но я думаю, что те вещи, о которых я говорю, не связаны с судьбой. Я говорю о них потому, что они меня чему-то научили.
Я поняла, что счастье – это выбор. Мы не хотим кого-то обидеть или показаться неинтересным собеседником, в то время как надо хотеть быть счастливым.
Моя мама воспитала во мне чувство безграничной любви. Возможно, я была невыносимой в молодости, но я всегда была любящей.
Я не хочу, чтобы мы раздражали весь мир. Не хочу, чтобы нашу страну называли «Рашкой», не хочу, чтобы мои соотечественники уезжали в другие страны, потому что там лучше, но Россия бесит весь мир именно своей территорией. На нас смотрят и говорят: «Ребят, вы глобус видели вообще? Вас как не поверни, вас со всех сторон видно! Так нельзя!» Я к тому, что, видите, что сейчас творится в Европе? Нам таким образом сейчас сирийских беженцев начнут отправлять, чтобы мы заселяли. Но они к нам не поедут. Потому что мы же их сразу в Сибирь сошлём. Вряд ли мы их в Калининграде оставим. Сразу в Сибирь, потому что такая страна. Людей из своей страны ссылали в свою же страну. Это наше нормальное действие.
Когда ты делаешь что-то для других от души, не ожидая благодарности, кто-то записывает это в книгу судеб и посылает счастье, о котором ты даже не мечтал.
Я думаю, что каждый подросток — герой. Когда мы молоды, мы чувствуем столько боли. Ходим на учебу, как на войну. Люди подводят тебя постоянно. Иногда очень-очень сложно оставаться сильным, но ты должен.
Мы посадили беженцев в автобусы и привезли обратно от греческой и болгарской границ. Но мы можем это сделать лишь раз или два, а потом — уж извините. Мы можем открыть перед ними двери в ЕС и пожелать им счастливого пути.