Нагота начинается с лица, бесстыдство — со слов.
Чтобы речь вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора не должен постичь истину того, о чем он собирается говорить?
Нагота начинается с лица, бесстыдство — со слов.
Чтобы речь вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора не должен постичь истину того, о чем он собирается говорить?
Лучшие, самые красивые, возвышенные слова сейчас до того скомпрометированы газетами и ремесленниками, столько от них пыли, плевков и ржавчины, что — сколько надо думать и чувствовать, чтобы эти слова употреблять в их высшем назначении.
Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, — все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата лица.
Быть благочестивым в произносимых словах труднее, чем быть благочестивым в том, что касается золота и серебра, а быть равнодушным к власти труднее, чем быть равнодушным к золоту и серебру, потому что люди готовы отдать их в стремлении к власти.
Человека делает человеком в большей степени то, о чем он умалчивает, нежели то, что говорит.
Люди остроумные умеют отомстить, не пуская в ход руки: они могут словами повалить и прирезать человека, как откормленную свинью.
Нам нельзя позволить себе сделать ошибку, допущенную судом донацистской Германии. Нам нельзя позволить себе проглядеть действительную власть и действительный смысл слов и то значение, которое им реально придают.