Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...
Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.
Люби он её всем своим ничтожным существом, он за восемьдесят лет ни дал бы ей столько любви, сколько я за один день.
Я хлопотал всё время только затем, чтобы в конце концов явить замечательное великодушие.
Как моря не вместить в отпечаток конского копыта, так её чувство не может принадлежать безраздельно Линтону.
Я просто утратил способность наслаждаться разрушением — а я слишком ленив, чтобы разрушать впустую.
Что не напоминает о ней? Я и под ноги не могу взглянуть, чтоб не возникло здесь на плитах пола её лицо! Оно в каждом облаке, в каждом дереве — ночью наполняет воздух, днем возникает в очертаниях предметов — всюду вокруг меня её образ! Самые обыденные лица, мужские и женские, мои собственные черты — все дразнит меня подобием. Весь мир — страшный паноптикум, где всё напоминает, что она существовала и что я её потерял.
Во мне нет жалости! Нет! Чем больше червь извивается, тем сильнее мне хочется его раздавить! Какой-то нравственный зуд. И я расчесываю язву тем упорней, чем сильнее становится боль.
— Я вправе её целовать, если ей это нравится. И ты не вправе возражать. Я не муж твой: ревновать меня тебе не приходится!
— Я тебя и не ревную. Я ревную к тебе.
Cлайд с цитатой