Если ты русский – ты либо люби Россию, либо вешайся,
Либо тащи свой крест, либо стань беженцем – одно из двух,
Третьего не дано! Либо это той дом, либо за кордон.
Если ты русский – ты либо люби Россию, либо вешайся,
Либо тащи свой крест, либо стань беженцем – одно из двух,
Третьего не дано! Либо это той дом, либо за кордон.
Так вот! Давно пора мыслить шире, видеть глубже и ярче,
Чем просто кидать камни в тех, кто думает иначе!
Все недовольны, все хотят, чтоб было б иначе,
Все патриоты, но все разные – это значит,
Один плачет, другой орёт, третий первого бьёт,
Считает, что прав только он, и наоборот!
Нам особенно нужны хорошо образованные люди, близко знающие русскую природу, всю нашу действительность, для того, чтобы мы могли сделать самостоятельные, а не подражательные шаги в деле развития своей страны.
Я — националист. Шовинист бы сказал, что мой русский народ самый лучший из всех других. А я как патриот утверждаю: русский народ не хуже других. Но я горжусь, что я русский.
Но что же такое это высокое чувство, которое, по мнению правящих классов, должно быть воспитываемо в народах?
Чувство это есть, в самом точном определении своем, не что иное, как предпочтение своего государства или народа всякому другому государству и народу, чувство, вполне выражаемое немецкой патриотической песней: «Deutchland, Deutchland uber alles» [«Германия, Германия выше всех»], в которую стоит только вместо Deutchland вставить Russland, Frankreich, Italien или N.N., т. е. какое-либо другое государство, и будет самая ясная формула высокого чувства патриотизма. Очень может быть, что чувство это очень желательно и полезно для правительств и для цельности государства, но нельзя не видеть, что чувство это вовсе не высокое, а, напротив, очень глупое и очень безнравственное; глупое потому, что если каждое государство будет считать себя лучше всех других, то очевидно, что все они будут не правы, и безнравственно потому, что оно неизбежно влечет всякого человека, испытывающего его, к тому, чтобы приобрести выгоды для своего государства и народа в ущерб другим государствам и народам, — влечение прямо противоположное основному, признаваемому всеми нравственному закону: не делать другому и другим, чего бы мы не хотели, чтоб нам делали.