Почему джинсы такие узкие, если телефоны такие огромные?
— Сирены... Они были ничего.
— Да, если нравятся самовлюблённые каннибалы.
— Пожалуй, нравятся.
Почему джинсы такие узкие, если телефоны такие огромные?
— Сирены... Они были ничего.
— Да, если нравятся самовлюблённые каннибалы.
— Пожалуй, нравятся.
— От одного взгляда на тебя меня съедает чувство вины. Чувства — это так болезненно.
— Ломом по роже — тоже.
Ад никогда не был в лучших руках, чем сейчас, и все благодаря тому, что вы убили Када. Подумайте о единственном человеке, кто хуже, чем Кад. О том, кто знает обо всех ваших слабых местах. О том, кто не остановится ни перед чем, пока вы и все, кого вы любите, не будете страдать. Миф... Легенда... Самая лучшая стерва из всех.
Я пробыл в Аду достаточно, чтобы понять, что никакого искупления нет. Мы можем лишь давать обещания, идти на сделки с самим собой и дурить себе мозги, лишь бы считать себя хорошими людьми. Я нехороший человек и я это принял. И уж если я уйду, я уйду красиво.
Из моих глаз буквально начала литься вода. С вами такое бывало? У меня... у меня из глазниц просто сочилась жидкость. Я чувствовал себя каким-то чертовым пришельцем.
Я знаю, что ты хочешь это прекратить. Защитить ее. Но ты молод и не видишь того, что вижу я. Дело не только в том, что рядом с ней он становится лучше. Это так... Но и он тоже меняет ее. Деймон бросает ей вызов. Удивляет ее. Заставляет задумываться о своей жизни. Об убеждениях. Стефан другой — его любовь чиста. И он всегда будет хорошим ради нее. А Деймон — либо лучшее в ее жизни, либо худшее.
— Он один, в темноте.
— И он не хотел бы утянуть тебя за собой. Ты знаешь это. Он любил тебя. Он не хотел бы, чтобы ты страдала. Ты должна отпустить его, милая, ты должна отпустить его. Ты должна попрощаться.
Когда меня выберут, я изменю все понятия о великолепии. Знаешь, мне здесь очень нравится слово «когда». Такая самоуверенная. А еще я обещаю управлять, вдохновлять и умилять. А дальше что, кончились слова на «лять»?