Вальтер Скотт. Кенилворт

Нет более мучительного наказания для человека, погруженного в тяжёлое раздумье, чем необходимость находиться в водовороте веселья и разгула, столь не соответствующего его чувствам.

8.00

Другие цитаты по теме

Но дело в том, что забота о своей внешности — это разновидность самолюбия, которое не чуждо даже разумнейшим из людей. Оно инстинктивно держится в душе человека настолько крепко, что не только солдат, идущий почти на верную гибель, но даже осужденный на смерть преступник старается привести себя в порядок и принять надлежащий вид.

Поступки в человеческой жизни похожи на еду, а мысли и чувства — на приправы. Плохо придётся тому, кто посолит черешню или польёт уксусом пирожное.

Что бывают на свете лишние мысли, лишняя совесть, лишние чувства — об этом, ещё живучи на воле, вобла слышала. И никогда, признаться, не завидовала тем, которые такими излишками обладали.

Добродушие — ценнейший дар, проистекающий, однако, от чувств, и никогда — от мыслей.

Все люди и живут и действуют отчасти по своим мыслям, отчасти по мыслям других людей. В том, насколько люди живут по своим мыслям и насколько по мыслям других людей, состоит одно из главных различий людей между собою.

— Почему ты рисковала собой из-за кошки?

Мне стало его бесконечно жаль, и я попыталась объяснить:

— Потому, что хуже сердечной недостаточности может быть только недостаток сердечности. Когда могут без вреда для себя бескорыстно помочь — помогают и не смотрят, кто перед тобой: человек или зверь. Состраданию научиться нельзя. Оно либо есть, или его нет. И знаешь… — Помолчала и продолжила, собравшись с мыслями: — Мне жаль существо, лишенное чувств. Это кукла, безжизненный манекен, говорящая марионетка.

Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.

... из тысячи радужных шаров моих чувств лишь одному удается спастись от смертельного падения и удачно приземлиться, воплотившись в этот миг в одно из окончательных действий, таких же опасных, как взрыв бомбы.

Внешний наш объём и объём скорбей наших не должны составлять непременной пропорции. Грузная, весомая особа столько же имеет права на глубину чувства, сколько имеет их обладательница субтильнейшей на свете талии. Но справедливо это или нет, а бывают несоответствия, которые напрасно пытается примирить наш разум; которым противится наш вкус; которые так и напрашиваются на усмешку.

Кто может знать, что творится в душе у 15-летней девочки, упрямой и испуганной, озадаченной пробуждением первых чувств, ни в чем не сознающейся себе самой – и уж тем более окружающим?