Первый пункт местной памятки для самоубийц гласил: «Встань прямо перед темным переулком на фоне яркого неба».
Не выглядящие опасными существа могут оказаться крайне опасными. И опасны они именно потому, что совсем не похожи на опасных.
Первый пункт местной памятки для самоубийц гласил: «Встань прямо перед темным переулком на фоне яркого неба».
Не выглядящие опасными существа могут оказаться крайне опасными. И опасны они именно потому, что совсем не похожи на опасных.
— Да, я знаю все о ваших практических методах при крайней необходимости. Всегда что-нибудь упускается.
— Это смешно! Мы прилагаем огромные усилия…
— Вы эту чертову крайнюю необходимость и упускаете.
Научись делать все правильно, прежде чем ступить на траву, иначе можешь попрощаться со своими ногами.
Грим на её утонченное фарфоровое личико наносил клоун. Причем слепой. И в боксерских перчатках. В полном тумане.
Убийство, по правде говоря, встречалось в Анк-Морпорке достаточно редко, зато было много самоубийств. Самоубийством, к примеру, можно назвать ночную прогулку по району под названием Тени. Типичное самоубийство — это сказать кому-нибудь в гномьей таверне, что, мол, анекдот «бородатый». Самоубийство — это упомянуть при тролле про собирание камней. В общем, самоубийства в Анк-Морпорке встречаются на каждом шагу.
— ... Еда осталась?
— Нет. Всё доели вчера вечером, — ответил Лобсанг и добавил с надеждой: — Я слышал разговоры о том, что по-настоящему продвинутые монахи способны черпать жизненные силы прямо из воздуха...
— А я полагаю, что такое возможно только на планете по имени Колбаса, — отрезал Лю-Цзе.
Человечество воплощало в себе вещи, у которых не было и не могло быть положения во времени и пространстве, такие как воображение, жалость, надежда, история и вера. Если лишить человека всех этих качеств, останется только падающая с деревьев обезьяна.
Самоубийство считалось противозаконным, почему — Джонни никак не мог взять в толк. Выходило, что, если ты промазал, или недотравился газом, или оборвалась веревка, тебя надо тащить в кутузку, чтоб ты наконец понял: жизнь прекрасна и удивительна.
— Он меня правда защитит?-спросил Лобсанг, надевая пробковый шлем.
— Вряд ли. Но когда найдут твою голову, тебя хотя бы можно будет опознать.