Я вышел на улицу без цели, просто выгуливая свое одиночество.
Но когда тебя оставили на пороге детдома, трудно поверить, что твои родители были достойными людьми.
Я вышел на улицу без цели, просто выгуливая свое одиночество.
Но когда тебя оставили на пороге детдома, трудно поверить, что твои родители были достойными людьми.
— Зои, знаешь, что я в тебе люблю? Твои руки, постоянно холодные... Греть их — одно удовольствие.
Твои слова про то, что у тебя нет забот и дел и что тебя не интересует, включен ли чайник на кухне, и какой сейчас курс у валюты.
Твои глаза.
Твои руки. За то, что они так трепетно перебирают мои волосы, когда я читаю тебе вслух. Твою заботу...
— А что тебе во мне не нравится? — с небольшой иронией в голосе спросила я.
Сойер на минуту задумался и ответил:
— Твои глаза. За то, что они такие грустные, когда мы молчим.
Вы смогли бы пропасть на неделю из своей жизни? Просто вырваться, оставив дома включенным свет, приготовленный суп в холодильнике, может быть, даже открытым окно. Пусть там будет холодно. Бывает, что-то делаешь и не думаешь о последствиях, идешь в расстегнутом пальто по улице, даже когда на улице мороз, а потом лежишь неделю дома с температурой.
Вы знаете, что приятнее дарить, чем получать подарки? Есть схожее чувство, которое называется «правило спасающего»: когда спасатель, только что вытащивший из воды тонущего человека, радуется больше, чем потерпевший.
И только раз в несколько лет можно было наблюдать, как снегопад вперемешку со звездами делал счастливыми людей, находящихся в этом волшебном месте.
Я замечал, что Зои становится со мной скучно, чувствовал, что ей одиноко и что часы, проведенные вместе, сократились до минут, а минуты искренности — до секунд...
За несколько лет работы с актерами я понял одно: все театралы — странные ребята, а многие из них так вживаются в роль, что выйти из своего образа уже не могут.