Ты не можешь аплодировать судье.
Он возвышался надо мной и другими игроками, которые прикрыли свои глаза. Я смотрел на него и думал, что если он ударит меня, то я мертв.
Ты не можешь аплодировать судье.
Он возвышался надо мной и другими игроками, которые прикрыли свои глаза. Я смотрел на него и думал, что если он ударит меня, то я мертв.
Если и был игрок хоть один игрок в мире, рожденный для «Юнайтед», так это был Кантона. Он хорохорился, распрямлял грудь, поднимал голову и осматривал всё и вся, как будто спрашивая: «Я – Кантона. Насколько ты большой? Достаточно большой для меня?»
Это было самое выразительное проявление бескорыстия, которое я видел на футбольном поле. Вгрызался в каждую травинку, в каждый мяч. Он бы скорее умер от истощения, чем позволил бы себе проиграть. Я испытывал честь быть связанным с таким игроком.
Я помню, как первый раз увидел его. Ему было 13 лет, и он просто плыл над землей, как кокер-спаниель гоняется за кусочком бумаги на ветру.
Мой самый великий вызов – это не то, что происходит в данный момент. Моим главным вызовом было скинуть «Ливерпуль» с их гребаного насеста. И вы можете напечатать это.
В конце этой игры Кубок европейских чемпионов будет стоять в шести футах от вас, и вы не сможете даже прикоснуться к нему, если мы проиграем. И для многих из вас это последний шанс получить его. Не смейте возвращаться сюда, не отдав всё на поле.
В Лондоне на улице ко мне подошел мужчина лет семидесяти пяти, он плакал. Он был в Болтоне, когда «Челси» выиграл чемпионат Англии, а за 50 лет до того он был с отцом и дедушкой на том матче, когда его команда в последний раз побеждала в Премьер-лиге. Сегодня ни его отца, ни дедушки, конечно, уже нет в живых. Такие вещи меня впечатляют.