Боясь, что не увидишь собственной тени, когда встанешь перед солнцем, ты перестал смотреть на него.
Страх леденящим холодом пробежал по спине, раскалывая по пути один за другим все позвонки спинного мозга.
Боясь, что не увидишь собственной тени, когда встанешь перед солнцем, ты перестал смотреть на него.
Страх леденящим холодом пробежал по спине, раскалывая по пути один за другим все позвонки спинного мозга.
Они знают, что сна нам надо немного, что в темноте не остается ничего другого, как только думать, думать, думать и думать.
Заглядываю в ежедневник и вижу, что вообще-то я сам назначил своей следственной группе оперативное собрание. Спрашивается, зачем? Наверное, дело в том, что я подслушал, как Драммонд говорила Карен Фултон, что планирует на сегодня покупки рождественских подарков. Извини, не получится!
— Какой дикий шум, Брюс! Не понимаю, как ты можешь слушать!
— Это душа белого человека, Гас. Пришли, завоевали, покорили, — объясняю я.
Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.
Мой девиз на работе — точнее, один из них — звучит так: лучше ты потрать чужое время, чем какой-нибудь раздолбай потратит твоё.
... Сейчас только десять двадцать, а я уже определился с вечером: пойти и нажраться.